— Дана, так дело не пойдёт. Впереди у тебя тяжёлый период, тебе понадобится много сил, а ты отказываешься есть.
Хоть Давид и пытался сделать голос ласковым, но Дану будто кололо каждым его словом. Он подошёл к кровати, ненадолго остановился, поправляя плотный полог и рассматривая Дану, свернувшуюся клубочком.
— Разденься, прими душ и возвращайся в постель, если тебе плохо. Видимо, тебе ещё было рано ходить по дому — полежишь ещё пару дней.
Этого она вытерпеть не смогла — вскинулась, села и посмотрела на Давида так же остро, как перед этим на Николаса. Нет-нет! Она не будет сидеть здесь взаперти! Она сильная и здоровая! Просто не хочет пить кровь!
— Дана, — нараспев сказал Давид, усмехаясь и глядя ей в глаза. — Ты не будешь со мной спорить. Мои дети со мной не спорят. Или ты забыла, кто я?
Взгляд она не отводила, хоть внутри уже зашевелился колючий комок страха. Он снова её накажет, но ведь сидеть взаперти с ним в этой спальне и не иметь возможности хоть что-либо делать — это тоже наказание! Но Давид думал иначе:
— Тебе напомнить, кто я?
— Вы — мой Отец.
Слова ей пришлось чеканить, потому что челюсть уже сводило подступающими слезами. Дана всё ещё пыталась смотреть ему в глаза, но ничего перед собой не видела — только скачущие чёрные пятна. Его голос впервые вызвал в ней такой страх, что кишечник свело болезненным спазмом, а по спине побежали мурашки. Только одна мысль билась в пустой голове: он может её убить. Он способен её убить. Если она его разозлит — он её убьёт. Он — монстр, и она не хочет быть такой же! Не хочет и не может.
— Дана.
Он звал её, Дана слышала звенящий голос, но уже ничего не видела. Ей нужно бежать, нужно спасаться, нужно хотя бы попытаться защититься, но тело не слушалось. Она падала, тонула в отвратительной липкой темноте, вызывающей страх. И не было больше ничего.
Глава 9. Испытание
Когда она потеряла сознание, Давид не испугался — он разозлился. Её бесконечный страх, с которым она никак не могла справиться, сводил его с ума. Маленькая глупая девчонка! Неужели он был слишком беспечен? Неужели переоценил её силы? Ну уж нет! Он опытный вампир, он всегда видит наперёд, кто из людей достоин перерождения. И Дана была достойна как никто другой! Её кровь сказала ему об этом той холодной ночью, иначе Давид не пришёл бы ей на помощь. Он почувствовал, что она сильная и смелая, даже ещё не зная о том, как она отбивалась от Тима. И теперь она боялась даже его, своего Отца! Что за глупости! Это было возмутительно, но сейчас важнее было разобраться в её самочувствии.
Давид не спешил — потеря сознания не грозила ей смертью, но Дана действительно была бледнее обычного, а на лбу выступили капельки пота. Давид осторожно коснулся её лица, погладил по щеке, будто любуясь вдруг успокоившейся дочерью. Пусть немного отдохнёт и придёт в себя. Совсем немного магии и ласковых движений было достаточно, чтобы погрузить девушку в глубокий сон.
У Даны не было выбора — она обязана была выжить и стать королевой, потому что даже права на смерть Давид ей не давал. И Дана, казалось, чувствовала это: она проснулась и будто вернулась в свои самые первые дни. Всё то же вокруг: алое и чёрное, шёлк и розы, огонь свечей и задёрнутые шторы. Давида в комнате не было, это Дана заметила сразу же, потому что ужасно не хотела видеть его. Или чтобы он видел её? Тревога нарастала, сжимала грудь и вызывала слёзы, и ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Ей очень хотелось встать и уйти отсюда, но идти было некуда. И не к кому. У неё есть только Давид, и только от него зависит её жизнь. С этой мыслью Дане ещё стоило смириться.
А пока что она лежала, смотрела на алые розы возле кровати и не могла пошевелиться. Тело было ватным, но это была не болезненная усталость, а приятная сладкая нега, как после долгого и страстного секса. Эта ассоциация поразила её будто разрядом тока, и сразу нахлынули все запретные желания, связанные с Давидом. Как он может быть одновременно настолько притягательным и пугающим?
Дана бросила взгляд на дверь, будто ожидая, что Давид услышит её мысли и тут же появится. Но он не появлялся ни через час, ни через два. Тишина была пугающей, но Дана всё равно прислушивалась, искала звуки шагов или голоса. Но ничего не было! И это начинало её злить. То и дело оглядываясь на дверь, будто ожидая, что Давид застанет её врасплох, Дана встала и прошмыгнула в ванную. И не удержалась: тщательно осмотрела зубы в зеркале. Ничего не изменилось!
Как же ей всё это надоело! Когда же всё закончится? Когда Давид выпустит её на свободу? Ведь, как она поняла, её братья заняты, у каждого из них своё дело. Они не привязаны к Отцу! А она? Что ж, Дана себе не лгала — она была зависима от Давида! Даже сейчас она боялась встречи с ним, но и без него чувствовала себя разбитой и испуганной. Казалось, что только рядом с Давидом Дана могла найти покой. И, что самое ужасное, она понятия не имела, что делать без него, даже в таком простом вопросе, как скоротать время.