Четвёртый сын был единственным, кто никогда его не разочаровывал. Слишком уж он был простым и открытым и умел ценить то, что имел. И его единственного вполне устраивал его нынешний статус. Оскар был сыном кузнеца, и всё, что его ждало в будущем, — это кузница. Коренастый, сильный, светловолосый и голубоглазый швед был будто воплощением Тора на земле. Вот только характер у него был слишком спокойный, даже пассивный, так что Оскар с радостью пошёл за Давидом. И казалось, что ему совершенно неважно, где они живут и чем занимаются, лишь бы ему давали чёткие и понятные инструкции, которые ему по силам выполнить.
— Отец, простите, если вопрос покажется Вам некорректным, но не спешите ли Вы? — сдерживая себя, тщательно подбирая слова спросил Эд, которому вдруг показалось, что он единственный в этой комнате сохранил рассудок.
Давид повернулся к нему и прямо посмотрел в светлые, как лёд, глаза. Какое же это огромное испытание для Эда! А ведь он был уже не юн, когда Давид впервые пришёл к нему, так что теперь именно от него Давид ждал рассудительности и мудрости. Но и Эда начали захватывать эмоции.
— Я не вижу смысла тянуть, — засмеялся Давид, пытаясь взглядом лучистых глаз очаровать всех своих сыновей. — Думаю, уже на балу можно будет заявить о свадьбе.
— Но Отец! Бал ведь уже совсем скоро! Вы ведь о зимнем говорите?
Теперь уже изумился даже Николас. То, что задумывал Отец, было не совсем верным. Первый бал-смотр был создан специально для того, чтобы показать молоденького вампира всему подлунному миру. И никто из других вампиров на первом балу не мог на него претендовать, только оценивать и присматриваться. Обычно года было достаточно, чтобы страсть перегорела, и на следующий зимний бал вампира представляли снова, но уже как свободного и готового к новым знакомствам. Теперь уже никто не мог запретить откровенно за ним ухаживать любому вампиру. И обычно на следующем балу (уже летнем, через полгода) появлялись новые пары и уже шла речь о свадьбах. А Отец собирался сразу же заявить о свадьбе с Даной! Даже не дав никому возможности взглянуть на неё и оценить! И это было неправильно и по отношению к Дане, и к другим вампирам. Хотя кто бы посмел перечить Давиду?
— О зимнем. Думаю, вы сможете остаться здесь ещё на месяц, чтобы сопровождать нас на балу?
Это был не вопрос, и все это поняли, и только Эд поспешил уточнить:
— Но, Отец, свадьба потребует больших затрат. Нам всем нужно вернуться домой, чтобы привести дела в порядок и подготовить казну.
— Не только казну, но и подарки! Не можем же мы оставить Дану без подарков? — решил немного выслужиться Николас, и это немного смягчило Давида.
— Если вам так сложно находиться здесь постоянно — можете составить график. Но не забывайте о церемонии первого укуса — я вызову всех и не потерплю отказа.
В этот момент Давида снова пронзила боль — будто молотком ударили по зубам, и он вспомнил, что его малышка сейчас мучается, и ей совсем не до подарков.
— Соберитесь все и составьте расписание, а я пока вынужден вас покинуть.
Старый вампир повернулся на каблуках и стремительно направился из кабинета.
— Отец! — вскинулся Николас, едва успевая за широкими шагами Давида.
Наконец, остановив его уже в коридоре, Николас таинственно зашептал:
— Ярослав. Что делать с ним?
— Ничего. Забудь о нём. Если он мне понадобится — кого-нибудь за ним пошлю. Планируйте всё без него и лучше пока не делитесь с ним планами. Всё равно толку с него мало, — поспешно сказал Давид, будто отмахиваясь и от Николаса, и от Ярослава. Мыслями он уже был с Даной.
Но сначала требовалось всё подготовить. Он прекрасно понимал, что Дана сейчас особенно нуждается в крови, но её недавняя выходка сбила его с толку. Как так получилось, что вампир, почти закончивший превращение, отказывается от крови? Давид вдруг вспомнил, с каким ужасом и отчаянием Дана, тогда ещё даже не получившая своё имя, отбивалась от него, борясь с жутким монстром, а не прекрасным вампиром. Дана видела в нём нечто ужасное и отвратительное, то, чего не хотела принимать. Возможно, дело в этом?
Спустившись в хранилище крови, Давид понял, что Дана — не для этого времени. Давным-давно, когда ещё не было возможности безболезненно брать человеческую кровь и сохранять её, Давиду приходилось постоянно выходить на охоту, чтобы притащить оглушённого человека к постели превращающегося вампира и убить жертву на его глазах. Тогда Дана была бы просто вынуждена принять свою хищную часть, а не прятаться от неё. А пока что кровь для неё только нечто абстрактное, и Давид понимал, что убийство на глазах у Даны не пойдёт ей на пользу. Станет только хуже. Малышка слишком ранима и пуглива. А ведь стоило готовить её к церемонии первого укуса!