— Да. Всё будет, как обычно, в седьмой комнате. Я усыпил её с помощью магии, но прошло уже больше суток, так что нужно поспешить.
Давид сидел за огромным письменным столом и был слишком доволен собой. Его зелёные глаза светились искорками предвкушения.
— Я знаю. Поставь туда два больших кресла из библиотеки. И встретимся там через полчаса.
Эд развернулся и уже направился к двери, но в спину ему прилетел последний приказ:
— Как только там появится Дана — в комнате должна быть тишина. Ни слова! Она не должна ни о чём узнать.
Но она всё равно узнает! Хотя бы потому, что запах крови должен обо всём ей рассказать. И пробудить в ней зверя. И если этого не произойдёт, то Давиду придётся признать, что его план провалился в самом начале. А такого с ним не случалось уже давно!
— Дана! — позвал он нараспев, едва зайдя в спальню — снова слишком тёмную, потому что он забыл зажечь свечи, а сама Дана была не в том состоянии, чтобы об этом думать.
— Отец? — слабо отозвалась она, но шуршание шёлка подсказало, что Дана всё-таки в состоянии шевелиться.
— Как ты? — начал он пока сдержанно, потому что ещё не знал, как Дана отреагирует на такое долгое его отсутствие.
Она молчала. Молчала потому, что в голове роились все те горькие слова, что она готовила, пока лежала в темноте и одиночестве и плакала, жалея себя. Но если она скажет их, то Давид разозлится и накажет её! А ведь это так несправедливо! Это он должен быть наказан за то, что бросил её одну! Потому что от крови боль никуда не делась — Дана только немного поспала и потом чувствовала себя будто оглушённой, но и зубы, и дёсны, и губы невыносимо жгло огнём.
— Дана, ты со мной не разговариваешь? — насмешливо спросил Давид, присаживаясь возле неё на постели и касаясь её щеки кончиками пальцев, но Дана вдруг увернулась. — Это ещё что?
— Ничего, — сказала она очень тихо, но не смогла скрыть рык в голосе.
Она всё-таки не сдержалась! Впрочем, примерно такого поведения Давид и ожидал. У его дочери могло быть только две реакции на его провокацию: милая девочка кинется ему на шею и будет безумно рада его возвращению, а строптивая вампирша будет рычать и кусаться даже под страхом кары. Что ж, придётся её наказать!
Поэтому Давид грубо схватил её за подбородок и подтянул к себе, совсем забыв, что делает Дане особенно больно.
— Не смей так со мной разговаривать, — чеканил он каждое слово, впиваясь в Дану взглядом и пальцами.
Она то шипела от боли, то рычала от злости, но жмурилась и цеплялась руками за шёлк, а не за руку Давида, и это было уже хорошим знаком.
— Успокойся и посмотри на меня, — сказал Давид уже холоднее.
Теперь всё зависело от того, как она на него посмотрит: со злостью, с ненавистью, с обидой или с мольбой? Если она сможет погасить ярость — это будет прекрасным знаком, ну а если нет — что ж, придётся преподать ещё один урок.
Дана всхлипнула, замерла и медленно открыла глаза. Слёзы покатились по щекам, и она ещё не могла посмотреть прямо в глаза Давиду. Ей было страшно, но и обида никуда не делась! Она должна, просто обязана всё ему высказать! Иначе её просто разорвёт от этого горького чувства.
— Посмотри мне в глаза, — уже мягче, но всё ещё настойчиво сказал Давид, и Дана медленно подняла на него взгляд — всё-таки злой.
Давид недовольно поднял бровь, убрал руку и чуть отстранился, но зрительный контакт не разорвал: как долго она сможет его выдерживать? Пока что Дана не думала сдаваться, наоборот, она начала говорить, и обида звенела в каждом её слове:
— Вы сделали мне больно! У меня ещё болят зубы! Вы бы знали об этом, если бы приходили ко мне! Почему Вы меня бросили?
— Потому что ты большая и сильная девочка — ты прекрасно справишься сама, — усмехнулся Давид. — Покажешь зубки?
Из-за слишком длинных зубов, которые она ещё не умела убирать, Дана смешно говорила, и это позабавило его настолько, что Давид ненадолго забыл о воспитании.
— Нет, — фыркнула Дана, отворачиваясь.
— Они ведь уже не так сильно болят, — ласково начал Давид. — Пойдём к зеркалу, посмотришь на них, а я покажу, как их убрать.
Девушка посмотрела на него исподлобья, но всё же встала. Давид следил за ней, не переставая улыбаться: какая же она ещё наивная! Но как она ему доверяет! Сейчас её может убить любой вампир, настолько она уязвима, а она вздумала ссориться с единственным, кто о ней заботится! Глупое дитя.