Дана остановилась перед зеркалом, но не хотела на себя смотреть: губы опухшие, глаза заплаканные, волосы растрёпанные, лицо странного землистого оттенка. Да уж, и куда делась та красавица, которой так восхищался Давид? Хмурая и недовольная, Дана упрямо отводила взгляд, пока Давид не подошёл сзади и снова не перехватил её за подбородок.
— Подними голову и широко открой рот. Такие, как ты и хотела?
За эти часы она всё-таки смогла один раз сходить в ванную и, конечно же, увидела свои клыки. Но они ей не понравились! Когда Давид выпускал клыки, то выглядел так опасно и одновременно притягательно, что Дана замирала перед ним. А вот сама она с этими длинными зубами выглядела нелепо.
— Не кривись, расслабься.
Взволнованный шёпот Давида заставил Дану прислушаться. Почему он так смотрит в зеркало, почему так ласково касается её губ? Ответ был прост: он любовался, и Дана не могла этому поверить, поэтому продолжила смотреть недоумённо и недоверчиво.
А Давид действительно любовался: давно он не видел женские клыки так близко. И у Даны они были прекрасны! Тонкие, длинные, острые! Давид бесцеремонно засунул палец ей в рот, провёл по одному клыку и порезался! Неудивительно, что губы Даны были изрезанными и опухшими.
— Тише, не дёргайся, а то порежешь меня ещё больше. Видишь, какие они острые? — выдыхал он ей на ушко. — Ты сможешь убить ими! Даже разорвать, если немного потренируешься.
Эти кровавые фантазии возбудили его, и Давид нетерпеливо облизнул губы.
— А пока давай-ка их уберём. Вот так!
Дана, хоть и внимательно смотрела в зеркало, но не поняла, как он это сделал. Клыки теперь стали обычными, и она почувствовала себя обманутой. Так мучилась, и ради чего?
— Они всё ещё болят! Когда они перестанут болеть?
Дана развернулась и уткнулась в грудь Давиду, обхватила его руками и впилась ногтями так, что Давид едва не зашипел. Она сдалась, она горько плакала от усталости и бессилия.
— Твои зубки болят так долго, потому что ты была очень непослушной девочкой! Что с тобой произошло, что ты решила не слушаться меня, а капризничать в такой момент?
Говорил он медленно и ласково, поглаживая её по вздрагивающей спинке, но он не шутил. Давид не мог спустить Дане её непослушание, разве что немного отложить наказание, потому что в подвале их уже ждут.
— Я не хотела! Отец, я ведь не специально! И я ужасно скучала! Почему Вы меня бросили?
Дана попыталась, возможно, неосознанно, перевести тему, но Давид её остановил:
— Я тебя не бросал — я же сказал, у меня есть ещё дела. И я как раз подготовил тебе сюрприз. После такого изнурительного превращения тебе нужно восстановить силы, но я ещё не знаю, получится ли то, что я задумал. Ты сегодня отвратительно себя ведёшь!
Давид крепко взял её за плечи и отстранил от себя, хоть это оказалось не так-то просто: Дана буквально вцепилась в него ногтями. Та стояла, опустив голову и избегая смотреть на него, и Давид остался доволен: она уже всё поняла.
— Отец, простите меня! Я не сдержалась, и я очень виновата! Я не имела права злиться или обижаться на Вас!
Дана дрожала, всхлипывала и ломала руки, но на Давида так и не смогла поднять глаз. Что он с ней сделает за такую дерзость? Чем она вообще думала? Как посмела так с ним говорить, так себя вести? Теперь он точно её убьёт.
— Котик, посмотри на меня.
На этот раз Давид говорил так ласково, что Дана украдкой на него посмотрела, хоть и ломала пальцы в нерешительности. Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев коснулся её щеки, чтобы вытереть слезинку.
— В этот раз тебя спасает только твоё самочувствие. Но, Дана, ты должна контролировать себя в любом состоянии! Я не потерплю такого отношения. И мы ещё об этом поговорим, а пока я хочу, чтобы ты была очень-очень хорошей девочкой и не расстраивала меня. Ты справишься?
На этот раз Дана посмотрела на него широко распахнутыми глазами и улыбнулась чуть неуверенно и заискивающе.
— Я буду стараться.
Что ж, говорила она искренне, и её нежный заинтересованный голос смягчил Давида, поэтому он взял её руки в свои и заглянул в глаза:
— Котик, мне нужно будет завязать тебя глаза, чтобы ты не подсматривала. А ещё у тебя будет звенеть в ушах, но это не страшно, так и должно быть. Но ты всё равно сможешь слышать мой голос, так что не бойся, хорошо?
— Хорошо!
С каждой секундой обида и ярость Даны исчезали, и на место им приходила всепоглощающая любовь, так что девушка теперь едва не светилась от счастья.
— И ты обязана делать всё, что я скажу, сразу же и без промедлений. Ты меня поняла?
Давид зачарованно смотрел в глаза, полные любви. До чего же она ему предана! Как мало ей пока надо — всего лишь чтобы он был рядом, никуда не уходил, не оставлял её одну! В этом она похожа на младенца — по сути она и есть пока младенец. Пройдёт немного времени, и она захочет общаться с другими вампирами, а потом и жить своей жизнью. И он станет ей не нужен. Эта простая мысль ужалила Давида, и он порывисто поцеловал Дану в израненные губы.