— Ты меня поняла?
— Да, Отец!
Она будто забыла о боли, забыла о том, как была обижена и зла на него за то, что он оставил её одну так надолго! Всё стёрлось одним поцелуем, таким лёгким и быстрым, но искренним. Дана, возможно, ещё не всё понимала, но чувствовала, что Давид её любит. И любит очень сильно.
Пока Дана отходила от нахлынувших чувств, Давид быстро надевал на неё плотную маску. Девочка ничего не должна увидеть! Она обязательно испугается, устроит истерику и этим окончательно разобьёт ему сердце.
— Ты точно-точно ничего не видишь? — спросил Давид с улыбкой, чтобы не напугать Дану, и так уже встревоженную.
— Нет. А…
— Никаких вопросов, пока я не разрешу, хорошо?
— Хорошо, — вздохнула Дана по-детски, и Давид тихонько засмеялся.
Какая же она милая! И как ей это удаётся? Теперь уже Давид понял, что запутался в чувствах к ней: Дана то была его маленькой девочкой, о которой нужно бесконечно заботиться, то роковой соблазнительницей, которую надо было оберегать от чужих похотливых взглядов. И всё же в одном он был твёрд: она — только его. И это никто не сможет изменить.
— Ты готова, моя маленькая? — шепнул он, подхватывая Дану на руки.
— Готова! — промурлыкала она, прижимаясь к Отцу, обвивая его шею руками и наслаждаясь такой желанной близостью.
В седьмой комнате тоже было всё готово. Эд стоял у двери, готовый прийти на помощь по первому же зову, но подозревал, что на этот раз Отец не подпустит его близко. И крови не даст. Сегодня всё для его любимицы, а ведь ради неё снова рисковали Николас и Эд! А Николаса даже не позвали! Об истинной причине, по которой Давид не пригласил Николаса, Эд, конечно же, не догадывался — среди братьев было не принято хвалиться близостью с Отцом, потому что ревность и так постоянно звенела между ними натянутой струной. Просто все старались делать вид, что её нет. Но она была. И теперь в эту паутину вплелась и Дана, сама того ещё не зная.
А пока что Дана напряжённо прислушивалась к шагам Давида и пыталась понять, куда её несут. Ступеньки и коридоры быстро запутали её, да и такие желанные прикосновения Давида сбивали с мыслей.
— А теперь может немного звенеть в ушах, но ты не бойся, хорошо? — промурлыкал Давид, быстро целуя Дану в висок.
И у неё действительно зазвенело в ушах, да так, что она больше ничего не слышала.
— Всё готово? — тихо спросил Давид, когда Эд открыл перед ними дверь седьмой комнаты.
— Да, Отец. Вам нужна моя помощь?
— Посмотрим. Побудь пока у двери.
В комнате почти ничего не изменилось, только появились два массивных кресла с высокими спинками — таких больших, что Дана вполне могла бы даже устроиться там спать. Но Давид просто опустил её в одно из кресел, и та завозилась, устраиваясь. Босые ноги тут же захотелось поджать, потому что пол был холодным, но Дана не решилась, только испуганно вцепилась в подлокотники. Неизвестность пугала её.
Но Давид был прав — лучше ей было не видеть и не слышать того, что происходило в комнате. Эдвард не обманул — всё было готово. На этот раз, как и заказывал Давид, для Даны похитили одного лишь ребёнка, без мамы. И это была очаровательная белокурая девочка лет семи. Внешне она была даже похожа на Давида: такие же пшеничные волосы, немного непослушные, и огромные зелёные глаза и красивое невинное личико. С неё можно было рисовать ангелочка — настолько она была хороша. Вот только детская пухлость уже сошла, и она скоро должна была стать долговязой и нескладной, так что поймали её именно в этот переходный момент. И всё же розовое платье и белые колготки напоминали о самых невинных годах детства.
Усыпляющая магия Эда постепенно проходила, и теперь девочка сидела на стуле чуть покачиваясь и сонно глядя перед собой, ничего не видя и не понимая. Но это не значило, что она не будет сопротивляться и кричать! Давид совершенно не боялся её отпора — он мог бы задушить её или свернуть ей шею одной рукой, даже без применения сверхспособностей. Но если Дана поймёт, что происходит — то устроит истерику. А этого ему не хотелось.
— Эд, можешь нас оставить. Отличная работа!
Дверь за Эдом закрылась, а Давид тем временем присел перед девочкой, сидевшей на стуле посреди комнаты.
— Как тебя зовут? — ласково спросил он, когда лёгким поглаживающим прикосновением разбудил девочку.