— Нет. Не сегодня.
— Но я хочу! — капризно потребовала Дана. — Почему нет?
— Успеешь ещё, — засмеялся Давид. — А пока я хочу тебя.
Что ж, девчонка оказалась слишком строптивой и нетерпеливой. В любой другой ситуации он бы наказал её, а потом бы достаточно жестоко взял, и ей бы это не понравилось, но раз уже он взялся играть, то следовало соблюдать свои же собственные правила. Поэтому Давид встал с кровати и быстро разделся под пристальным, хоть и немного сердитым взглядом Даны.
— Ты же на меня не злишься? — ласково спросил Давид, ложась рядом с Даной.
— Нет, — едва смогла произнести она, вдруг засмущавшаяся.
Ну до чего же чистое дитя! Давид едва смог сдержать смех. Увидела его голым и покраснела! Для него и так было странно, что Дана, такая нетерпеливая и страстная порой, заробела от одной только перспективы близости с ним. А теперь он боялся, что напугал её ещё больше. Что ж, ему было чем её удивить, и Давид всё же не смог скрыть самодовольную улыбку.
Дана сдерживалась, чтобы не смотреть совсем уж изумлённо. Она ничего не помнила о своём сексуальном опыте, но сомневалась, что у неё могли быть такие мужчины! Давид и так всегда поражал её фигурой, большим ростом, широкими плечами, и стоило ожидать, что и член будет большим, но Дана всё-таки испугалась. Ей точно будет больно!
Неловкость и страх сковывали её всё больше, но внезапная картинка о том, как он всё же войдёт в неё, заставила её щёки загореться румянцем стыда и приятного волнения. Ох, она ведь так этого хотела! Так почему так робеет? Только ли потому, что Давид пресекал все её попытки как-то проявить активность? Только ли потому, что она боится боли? Ну нет! Просто это… будто её первый раз! Но Давид ведь ей поможет?
Ситуация становилась всё более неловкой, но Давид пока только улыбался и играл с волосами Даны.
— Ты доверишься мне? — спросил он, перехватив вдруг её за подбородок и повернув к себе, чтобы Дана не могла снова отвести взгляд.
— Да, — выдохнула она, и Давид оборвал её поцелуем.
Достаточно с него разговоров! Пора действовать. Дана оставалась смущённой, Давид чувствовал, что она чуть дрожит, дышит как-то украдкой, не понятно, от страха или от волнения. И, как бы он ни целовал её, Дана оставалась зажатой. Возможно, дело было в том, что он не разрешил ей проявлять себя? Но для этого ещё будет время.
— Разве ты не хотела этого? — прошептал Давид, отвлекая Дану, потому что пальцы его уже спустились к бедру.
Вместо ответа она чуть подалась навстречу его руке в таком развратном движении, что сдержаться было невозможно. Наконец-то, он мог мучить её этой сладкой пыткой и не бояться, что разбудит. Дана оказалась более возбуждённой, чем он ожидал: между ног было мокро и горячо, и она сама прижалась к его руке, стиснула её и не собиралась отпускать. Хоть так она могла проявить себя, потому что Давид продолжал вжимать её в постель и бесконечно целовать в шею и плечо, а его ласки делали её всё нетерпеливее. Невозможно было просто лежать и ждать его милости! Хотелось взять его самой. Но разве бы она посмела?
Так что всё, что оставалось Дане, — это наслаждаться его настойчивыми уверенными движениями, и даже в этом она оставалась скованной: тихо постанывала, закусив губку и зажмурившись. Лишь бы только не смотреть на Давида! Она лишь раз поймала его взгляд и сразу же засмущалась, потому что настолько самодовольным и развратным она ещё его не видела.
Терпение покинуло его, когда Дана впервые громко застонала и выгнулась навстречу его пальцам, пытаясь на них насадиться. Такого он ей позволить не мог. Сегодня всё будет только так, как он хочет, поэтому Давид грубо схватил Дану за бедро, чтобы устроиться между ног. Даже если она испугается и зажмётся, он уже не отступит. Но Дану это порывистое движение только подстегнуло. Перебарывая стеснение, она посмотрела на него украдкой, и у неё захватило дух: Давид смотрел на неё так, будто готовился укусить, и от этого по телу пробежали мурашки. Столько предвкушения и желания было в этом взгляде, что Дана едва сдержалась, чтобы не поторопить Давида, потому что терпеть было невозможно! Она чувствовала себя побеждённой, его жертвой, пойманной, обездвиженной, распятой, потому что Давид раздвинул ей ноги так, что стало почти больно. Но в этом было что-то такое возбуждающее, что Дана почти не испугалась, когда почувствовала, что он медленно и осторожно входит в неё. И всё же было немного больно — Дана ахнула, запрокинула голову, чтобы Давид не заметил, как она скривилась на те мгновения, пока член ещё входил, пока она привыкала к его размеру.