— Эд, Николас, жду вас в кабинете, — коротко приказал Давид и вышел из комнаты, оставив сыновей обсуждать новость.
Дверь в ванную хлопнула так, что заколыхались огоньки свечей, почти всё время горевших в спальне. Дана порывисто прошла по комнате и рухнула на кровать. Молча, потому что не хотела наговорить глупостей со злости.
— Котик, что случилось? — меланхолично спросил Давид, не отрывая взгляд от журнала.
Он уютно расположился у камина и был в хорошем настроении, так что даже неожиданная истерика Даны его не раздражала.
— У меня не получается! — послышалось шипение из-за полога.
— Ты слишком нетерпеливая. Да и у нас ещё есть время на подготовку.
— Ну а если в самый важный момент у меня не получится?
— Жертва никуда не денется — подождёт, пока получится, — так же меланхолично продолжал Давид.
Он был доволен Даной — в общем-то, всё шло, как надо, хоть девушка и оказалась своенравнее, чем он ожидал. Зато она так старалась понравиться ему, угодить во всём, что с первого же дня начала учёбу и теперь тренировалась выпускать клыки. Пока что безрезультатно.
— Но я так долго их ждала! А теперь у меня не получается!
— Котик, тебе некуда спешить. Всё будет ровно тогда, когда ты будешь готова.
— Да, но Вы ведь уже сказали им, что у меня выросли зубы! — возмутилась Дана, вскакивая с кровати.
Сегодня ей сложно было усидеть на месте! Отец снова запланировал торжественный семейный ужин, и Дана ужасно переживала, наверное, ещё сильнее, чем в первый раз. Она ведь видела свои зубы, но даже не рассмотрела их как следует, не налюбовалась! А теперь никак не могла снова их выпустить, хоть Давид и терпеливо объяснял ей, что именно нужно делать!
— Сказал, и что? Ты же не должна им их показывать! В конце концов, это слишком интимный момент. И они увидят их во время церемонии первого укуса, хотя, я думаю, они сгорают от любопытства.
Она была особенно красивой, когда злилась: глаза темнели и загорались нехорошим огнём, на белой коже вспыхивал румянец, а капризный изгиб верхней губки становился ещё более вызывающим. Дана ещё немного покружила по комнате, пока не перестала злиться, и только тогда подошла к шкафу. Выбор одежды и украшений завораживал её, и Давид любил наблюдать за ней в такие моменты. И знал, что будет бесконечно её баловать, потому что она так искренне радовалась каждой обновке!
— Мне совершенно не в чем выйти на ужин! — едва слышно пробурчала Дана, но Давид засмеялся за её спиной:
— Платье привезут, не переживай. Но к тебе приедет швея, чтобы снять кое-какие мерки, и кое-что примерить. Обещай, что не будешь её кусать!
Она восприняла это как шутку, поэтому засмеялась в ответ, но не перестала перебирать одежду в шкафу — одни только платья! Надо бы заказать себе что-то другое в интернет-магазинах, чтобы хоть немного разнообразить гардероб, а то всё только подчёркивает её сексуальность, а сейчас Дана не чувствовала себя роковой соблазнительницей — после неловкого секса с Давидом она смущалась ещё больше.
— Дана, я не совсем шучу. Теперь ты настоящий вампир, и ты встретишься со своими инстинктами. Ты же почувствовала это, когда мы были в подвале?
В его тоне было что-то такое, что заставило Дану медленно повернуться. Хорошо, что в руках было короткое красное бархатное платье, и его можно было мять, чтобы немного унять волнение и растерянность.
— А что было в подвале?
Давид заулыбался, сдерживая смешок. До чего же это дитя чистое и наивное! Этим вопросом она только попыталась выиграть немного времени, потому что ответ уже знала, хоть и не хотела знать.
— Ты же кое-что почувствовала в подвале. Я всё слышал! И эта кровь была особенно вкусной. Разве ты не поняла почему?
— Она была… горячей. Совсем не такой, как та, что Вы приносили.
— И как ты думаешь почему?
Давид улыбался, но смотрел на Дану выжидающе: найдёт ли она в себе смелость сказать это? Девушка опустила взгляд и ответила после тяжёлого вздоха:
— Потому что она была свежей?
Давид ничего не сказал, но чуть кивнул, и Дана продолжила:
— Я догадалась, когда услышала запах человека.
— Ну вот в этом и был сюрприз: ты впервые смогла выпить горячую живую кровь из шеи умирающего человека. Правда, было вкусно?
— Очень.
Сказала она это как-то нерадостно и села в кресло напротив Давида, прижимая к груди платье. Дана выглядела теперь такой растерянной и жалобной, что Давиду захотелось обнять её и пожалеть, но делать это было нельзя. Со своими эмоциями она должна научиться справляться сама.
— Дана, маленькая моя, что тебя так расстроило?
— Вы убили человека? — спросила она, и её губы и подбородок задрожали.