Ну вот! Ещё немного, и она расплачется! Как же собраться с силами, чтобы всё ему объяснить, но не обидеть его?
— Мы убили человека, да. И что? Зато тебе было вкусно, да и боль прошла! Даже губки твои израненные почти сразу же зажили. Разве не это главное?
Давид улыбался так, что Дана сразу же отвела взгляд. Он так об этом говорит! Разве может жизнь человека быть равной расцарапанным губам? Она вдруг поняла, что у неё и у Давида разные ответы на этот вопрос, но говорить ему об этом было нельзя.
— И так будет всегда? — спросила Дана севшим голосом — ей так и не удалось успокоиться.
— Как так? Обычно мы питаемся донорской кровью, но иногда я разрешаю детям отправляться на охоту. Чем выше ранг вампира, тем он сильнее, и тем больше свежей крови ему нужно для поддержания сил. И, как ты уже заметила, самая сильная кровь всё-таки у умирающего человека. Так что, если ты хочешь быть сильной, ты должна быть жестокой. Ты должна научиться выслеживать и загонять жертву, чтобы человек был полон ужаса, чтобы он боролся, так кровь намного вкуснее и сильнее. Я всему этому тебя научу, и ты станешь прекрасной охотницей, я в этом уверен. Но ты не должна бояться. Хищники не боятся, это удел добычи.
Он рассказывал об этом и довольно щурился, будто перед его глазами возникали соблазнительные картины охоты, но Дана от каждого слова всё больше сутулилась, желая спрятаться в кресле от строгого Отца.
— Дана, котик, ты же не будешь бояться? В такие моменты ты должна позволить инстинктам проявиться, и всё будет хорошо. Но мы ещё, конечно же, потренируемся.
Дана молчала долго, смотрела в пол и то и дело облизывала губы, а Давид ждал, что же она готовится сказать.
— А кровь вампиров… Какая она? — вдруг спросила Дана и посмотрела в глаза Давиду.
Она поставила его в тупик таким вопросом, но Давид ответил честно:
— Ты же пила кровь вампира — мою кровь. Так что знаешь, какая она.
Девушка кивнула, и Давид понял, что спрашивала она о другом, поэтому осторожно начал:
— Дана, ты хотела спросить, могут ли вампиры питаться кровью других вампиров?
Она кивнула ещё раз и посмотрела на него с таким интересом, что Давиду пришлось постараться, чтобы скрыть удивление. Говорить ей об этом или нет? Всё-таки это достаточно щекотливая тема.
— Почему тебе вообще пришло в голову спросить об этом?
— Потому что, если кровь людей может быть настолько сильной для вампира, то что же будет, если выпить кровь другого вампира? Ведь от Вашей крови мне всегда было хорошо, спокойно, она снимала боль и усталость…
— И ты подумала, что было бы хорошо и дальше её пить?
Дана посмотрела на него лукаво и улыбнулась, так что Давид решился кое-что ей рассказать.
— Иногда между кланами вспыхивают конфликты, и вампиры с удовольствием охотятся на своих врагов. Не только для того, чтобы просто убить, но и чтобы полакомиться кровью. И чем выше ранг вампира, тем вкуснее и сильнее его кровь. Но так делать вне войны нельзя. За преступление против вампира тебя будет ждать суд и, скорее всего, смертная казнь.
Дана хмыкнула, но промолчала, а Давид сидел потрясённый её амбициями. У девчонки только-только прорезались зубки, а она уже думает, как бы охотиться на вампиров! Удивительно хищное создание!
— Знаешь, лет двести назад одного вампира посетила такая же мысль, и он обращал молодых, здоровых, крепких девушек в вампиры, выращивал заботливо, учил охоте, а потом эти вампирши вдруг стали пропадать. То одна, то другая, но это привлекло внимание Старейшин, и после расследования стало понятно, что он сам же их и убивал, церемониально и очень пафосно, но убивал, чтобы питаться ими.
— И что с ним сделали?
— Казнили. Я участвовал в этом суде, и мне было даже жаль его. Мотивы его были понятны: он быстро слабел и уже не знал, как вернуть свои силы, поэтому придумал такой способ.
— Но он ведь сам обратил этих вампирш, разве он не имеет права распоряжаться их жизнями? — нахмурилась Дана.
— Не всё так просто. Как только мы представляем своих детей в подлунном мире, они становятся его частью, и нельзя просто так от них избавиться. Именно поэтому к выбору человека нужно отнестись очень внимательно, ведь вы потом вместе навечно. Что-то ты погрустнела.
— Я просто ещё не привыкла, — повела плечами Дана, и её взгляд остался пустым. — А можно мне пойти к братьям?
— Да, переодевайся, и пойдём.
Вообще-то она хотела побыть с ними одна, позадавать глупые вопросы, порасспрашивать их о прошлом, потому что боялась, что не сможет раскрыться рядом с Давидом. Рядом с ним она всегда думала о том, как выглядит, как себя ведёт, как смотрит и что говорит, и как смотрят и реагируют на неё. Как много забот и тревог возникало, когда Давид был рядом! Поэтому Дане пришлось надеть особо крепкую броню: то бархатное платье, короткое, но сравнительно скромное, если не считать того, как сильно оно облегало, туфли на высочайшей шпильке и украшения, подаренные Давидом. То старинное кольцо с золотыми ладонями было слишком большим, и Дана вынуждена была надеть ещё одно кольцо, чтобы первое не спадало. Выходило немного вызывающе, и Дана даже не подумала, что так точно соберёт все завистливые взгляды на том самом особенном кольце для особенного наследника.