— Ты смущаешься? — промурлыкал Давид, и Дана действительно опустила взгляд — было приятно, но слишком приятно — дыхание сбивалось, сердце билось быстро и гулко, а по телу будто пробегал ток. До чего же хорошо быть вот так близко к нему!
— Не смущайся. Все они знают, что ты — моя любимая девочка.
Он шептал так тихо, что Дана едва разбирала слова, но братья всё понимали. Смотреть на Давида сейчас было невыносимо больно каждому! Казалось, что всё очевидно и ожидаемо, и всё же больно и тяжело! Ядовитая ревность, как ржавчина, разъедала сердца, и вековое хладнокровие не спасало никого. И это ещё здесь нет вспыльчивого и несдержанного Ярослава! Этот самовлюблённый мальчишка точно бы устроил истерику, если бы увидел, как Отец голубит Дану. А он буквально не сводил с неё глаз, даже не заметил, что в комнату вошла девочка-служанка. Об этом ему подсказала неожиданная реакция Даны — девушка вся напряглась, стала как натянутая струна, спинка её окаменела, и только взгляд скользил по девушке, бесшумно пробиравшейся кабинетом и собиравшей грязную посуду и мелкий мусор.
— Ирочка, — окликнул её Давид певучим голосом, и Дана вздрогнула, но взгляд от девушки не отвела. — У нас есть тортики или пирожные?
Девушка, удивительно молоденькая и свеженькая, такая миловидная, что Дана сама залюбовалась ею, остановилась в нескольких метрах от их дивана и посмотрела на Давида ясными голубыми глазами.
— Есть, всё свежее!
Она начала перечислять названия, и Дана вдруг поняла, что не слышит или не понимает, о чём та говорит. Во-первых, она действительно не могла сконцентрироваться на её словах, потому что была слишком взволнована её запахом. Давид не обманул — от девушки, такой юной и красивой, невыносимо вкусно пахло! И теперь Дане хотелось совсем не тортиков! А во-вторых, ей было стыдно признаться, что она не помнит, какие вкусы таятся за этими названиями. Что она любит? Или любила, когда ещё была человеком? Как же сложно! От этих странных мыслей и чувств она начала раздражаться.
— Котик, что ты будешь?
Она вздрогнула от этого вопроса и неловко улыбнулась, чтобы потянуть время.
— Я не знаю, — всё же ответила Дана, но Давид не стал её ругать.
— Принесите всего по чуть-чуть. И кофе.
Ирочка отошла от Давида, и мужчины перехватили её, продолжая заказывать что-то и себе, а Дана не могла не смотреть на девушку!
— Котик, я же говорил! — засмеялся Давид ей на ушко. — Вкусно пахнет?
Она не стала упрямиться:
— Да. И мне это не нравится! Как можно спокойно находиться рядом? Как можно жить в доме и знать, что они всегда рядом! — возмущённо шипела Дана.
Ирочка уже вышла, и Дана могла бы говорить громко, но ей не хотелось, чтобы братья подслушивали! Они и так все смотрят на неё и, конечно же, всё слышат!
— Не переживайте, милая Дана, мы все иногда хотим немного прикусить наших слуг, особенно когда голодны.
Этого вампира она плохо помнила, хоть он и отличался от остальных: это был очаровательный блондин с такими милыми кудрями, что Дане показалось, что это парик — не могло быть у обычного человека такой укладки! Она не могла понять, сколько ему лет: нежная белая кожа, пухлые губы, голубые глаза — всё это веяло невинностью и юностью, но фигура уже потеряла свою стройность и лёгкость, и даже щёки из очаровательно-пухлых стали немного обрюзгшими, и Дана догадалась, что во время обращения он был юным парнем, но годы новой жизни оставили на нём след.
— Флоренц, не обманывай Дану. Ты хочешь прикусить их совсем не из-за жажды крови, — усмехнулся Давид.
Флоренц уселся напротив них, манерно закинул ногу на ногу и смотрел теперь на Дану изучающе, но улыбался дружелюбно.
— И всё же Ирочка действительно хороший вариант. Она бы даже подошла для церемонии первого укуса.
— Жертву я уже выбрал, не переживай. Дана, ты ещё не знакома с Флоренцом? Он в своё время был звездой французского балета, пока не встретил меня.
— И я ни на секунду об этом не пожалел, Отец! А Дана? Кем Вы были до того, как встретили Давида?
Дана вздрогнула, метнула взгляд на Флоренца, который ей мгновенно разонравился, и жалобно посмотрела на Давида — он просто обязан ей помочь! Да ещё и в комнате вдруг стало тихо, и Дана спиной чувствовала, что все взгляды устремлены на них! Ну конечно же, она ведь ничего им не рассказывала о себе! Потому что нечего было рассказывать.
Давид молчал, но смотрел на Дану ласково, как бы поощряя её говорить, и девушка решилась. Назло всем!
— Я была студенткой, — сказала она таким тоном, будто бы это объясняло всё.
— Дане всего девятнадцать, она слишком юная! — довольно промурлыкал Давид, поцеловал Дану в висок и ненадолго зарылся носом в её волосы. — И у неё ещё всё впереди. Мы будем усердно заниматься, и я научу её всему, что знаю и умею.