«Так не пойдет! Если я все-таки хочу понять, что произошло с дядей, важно признать тот факт, что мои детские воспоминания никак мне в этом не помогут. Хватит жить прошлым и воспринимать его, как нечто незыблемое. Что ни говори, а прошло больше двадцати лет. Внушительный срок», - думала Мина, рассеянно двигая вешалки. Внезапно один из пиджаков соскользнул и упал вниз, сильно испачкав рукава в пыли. Девушка подняла его и отряхнула. Мельком взглянув на заднюю стенку, она заметила, что в глубине шкафа стоит открытая коробка, наполненная фотографиями.
Позабыв о пиджаке, она схватила ее, как встревоженный грабитель. С нетерпением уселась за стол, отодвинула в сторону бумаги и высыпала содержимое коробки. Многие снимки были старыми и черно-белыми. На них Мина узнала родителей, молодых, счастливых, с радостными улыбками, в компании друзей и сверстников. По всей видимости, эти фото были сделаны еще до их свадьбы. На одной была изображена улыбающаяся мама в летней шляпе с огромными полями. Она нежно обнимала мечтательного подростка со смешной прической и тонкими чертами лица. Присмотревшись, Мина убедилась, что это дядя Кольбер, только совсем молоденький. Раньше она никогда не видела эту фотографию, хотя любила просматривать мамины альбомы, которые заботливо хранились в специальном ящичке на шкафу. На обороте была подпись: «Лиль. Последнее счастливое лето вместе».
«Странная фраза. И сделана точно не рукой матери. Что дядя имел в виду? Ведь он жил в их доме, сколько я себя помнила, и до отъезда был вполне счастлив. Неужели все это время он таил обиду на отца?»
Девушка в сомнениях отложила фото в сторону, решив сохранить ее на память. Затем перебрала оставшиеся снимки. Некоторые находились в плохом состоянии – желтые, с оторванными краями и заломами, выцветшими лицами или пятнами от краски. Никаких подписей на оборотах. Изредка указывался год или число.
Но вот одно фотокарточка выбивалась из общей массы. Хотя бы тем, что была цветной и современной.
-Какого черта?! – удивленно воскликнула Мина, тревожно всматриваясь в лица людей на снимке.
Это были они. Неразлучная троица веселых и немного безумных смутьянов, которые протестовали против всего: школьных правил, родителей, скуки, всеобщей глупости, футбольных хулиганов, дорожной полиции, капиталистов. Мина в рваной черной кофте, с огромным начесом на голове и густо подведенными глазами. Рядом задорно смеется Люси – алые губы, ярко-синие пряди волос, ошейник с шипами. Ее обнимает высокий худой парень с длинными темными волосами, в черном берете с красной звездой. Он смущенно и задумчиво улыбается в камеру. Жерар…
Мина хорошо помнила ту вечеринку. Она проходила в каком-то тайном клубе, о котором Жерар услышал от друзей-старшекурсников. Играл Bauhaus, The Cure и Siouxsie and the Banshees, они пили паршивый разведенный алкоголь, смеялись и обсуждали план по вступлению в коммунистическое подполье, организованное Антуаном – одним из воинствующих друзей Жерара. Он порывался собрать группу единомышленников и возродить коммунистическое движение во Франции.
Мина грустно улыбнулась – в то время они были полны ярости и решимости. Порывались изменить этот мир. В них кипела жизнь и эмоции. Они горели идеей сделать что-то значимое. Но, как это обычно бывает, всему помешала смерть...
-Откуда у тебя это фото, дядя? – тихо прошептала девушка. – Я не видела его уже долгое время.
Это была самая настоящая загадка – ведь тогда они сделали только два экземпляра. Один для Мины и Жерара, а второй забрала Люси. Девушка внимательно осмотрела фотографию. Внизу на обороте виднелось старое светло-коричневое пятно неправильной формы. Мина вспомнила, что случайно пролила кофе на бумагу в тот день, когда они их сделали. Значит, это была их с Жераром копия. Но как она здесь оказалась?
Мина вскочила на ноги и начала нетерпеливо расхаживать по комнате. В голове возникали самые невероятные теории. Сделав несколько глубоких вздохов, Мина успокоилась и попыталась думать логически. Из-за сильного эмоционального всплеска получалось не очень хорошо.
-Что, если он переписывался с Жераром? – от волнения девушка частенько начинала рассуждать вслух. – Допустим, по какой-то причине брат хранил это в тайне от меня, не желая делиться подробностями. Почему он так сделал, сейчас не имеет значения. Гораздо важнее тот факт, что где-то здесь может храниться его письмо. Или письма. Ведь эта фотография была сделана незадолго до его смерти. А значит, он ее отправил буквально за несколько дней.