Чарльз потянулся, как кот, и приобнял Мэй за ногу. Прислушался, пытаясь уловить тему их разговора.
-Я вижу, мой маленький совладелец, что публичная часть нашего бизнеса процветает, - произнесла Мэй, рассматривая приглашение – небольшую прямоугольную визитку с изящной подписью. – Должна признать, твоя идея с карточками превосходна! Мы не можем рисковать, пропуская случайных людей с улицы. Особенно теперь, когда наш клуб приобрел популярность в особых кругах.
-Конечно, любовь моя, - девушка нежно коснулась ее руки. –Разочаровать тебя было бы сущим наказанием! Охрана зорко следит за посетителями. Только особенные гости могут прийти на мой вечер. Мы неуклонно движемся к успеху. И все благодаря тебе! С твоими знаниями и влиянием это место в скором времени приобретет статус лучшего богемного клуба в городе!
-Мое появление, конечно, сыграло некоторую роль, - улыбнулась Мэй. – Но честь первопроходца все равно остается за тобой, милая Жозефина. Твоя жизнь в городе действительно увлекла меня. И теперь я понимаю, что хочу большего. Гораздо большего, чем просто клуб. И некоторые подвижки в этом деле уже происходят.
-Все будет так, как ты прикажешь, - Жозефина легко поцеловала ее плечо.
Мэй озорно блеснула глазами и мельком взглянула на Чарльза. Молодой человек с силой сдавил бокал, чувствуя уколы ревности. Девушка довольно улыбнулась и продолжила:
-Это неплохое начало. Но, дорогая, что за обстановка? Неужели будуарные вечера по-прежнему в моде?
-Людям нравится безвкусица, - пожав плечами, ответила Жозефина. – Посмотри на них: тайные встречи, закрытые клубы и общества – все это кажется им запретным и опасным, особенно в подобном антураже. Для них такие встречи лишь маска и повод безнаказанно предаваться плотскому безрассудству. Поначалу меня это возбуждало, но сейчас я лишь зритель – с интересом наблюдаю, как низко может упасть так называемое «человеческое достоинство». К тому же теперь я могу сама дирижировать своим маленьким развратным «оркестром» и выбирать тех представителей, которых мне интересно свести вместе. Ты удивишься, но даже самые яростные враги через некоторое время начинают испытывать друг к другу влечение. Особенно в соответствующей обстановке.
-Ты права. Такие места никогда не выйдут из моды. Впрочем, я думаю, что некоторые моменты со временем потребуют изменений. Однако скажи мне, что навело тебя на мысль создать свой клуб?
-Одиночество, любовь моя! Тебя не было слишком долго, - с сожалением проговорила Жозефина. – Я искала для себя новые развлечения и в конце концов создала этот салон. Здесь я никогда не бываю одна.
Она положила свою голову на плечо Мэй.
-Прости, что принимаю тебя в подобном окружении. Я хотела бы привести тебя к древнему алтарю, украсить волосы цветами, напоить терпким вином и возложить дары к твоим ногам. Ты достойна лишь этого.
Она тихо вздохнула и прижалась губами к ее шее.
-Ты говоришь слишком приятные вещи, - ответила Мэй.
Она коснулась пальцем ее подбородка, провела рукой по тонким ключицам и обняла.
Чарльз почувствовал, как сквозь пелену хмеля, внутри него начинают прорастать семена ревности. У них двоих определенно было общее прошлое, о котором он ничего не знал, и эта неизвестность убивала его. Он не мог просто смотреть, как его обожаемая богиня одаривает знаками внимания другую. Казалось, что воздух вокруг них был наэлектризован и накатывающие волны извращенного эротизма готовы снести всех, кто находился поблизости. Он должен их остановить!
Залпом допив вино, Чарльз резко поднялся на ноги и протянул своей даме руку:
-Моя леди.
В глазах Мэй блеснули озорные огоньки. Она шепнула что-то на ухо Жозефине и благосклонно приняла ее. Они присоединились к другим парам, медленно вальсирующим по центру.
-Богиня, прошу! Скажи, что ты ее не любишь! – с жаром воскликнул Чарльз, прижимая ее за талию. - Иначе мое сердце разорвется от боли на тысячи кусков в этот же миг!
-Неужели ты меня ревнуешь? – богиня звонко рассмеялась, поглаживая его шею кончиками пальцев. – Не стоит, дорогой. Не омрачай себя такими серьезными мыслями. Мы вместе и все остальное не имеет значения.
-Но она, похоже, дорога тебе. Значит, ты действительно меня не любишь. Я знал, что это все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.