-И каковы успехи?
-Скажем так, твои опасения подтвердились. Я бы даже сказал, более чем, - подумав, ответил мужчина.
Рене опустил программку и с видом искренней заинтересованности посмотрел на собеседника.
-Предположения насчет клуба оказались верны. Жозефина лишь номинальный владелец. Но, похоже, для Мэй это всего лишь капля в море. Она захотела почувствовать себя в роли главы мафии и развернуть собственный бизнес, возглавив одну из уличных банд.
Лицо Рене посерьезнело.
-Продолжай.
Алистер криво улыбнулся.
-С удовольствием. Согласно моим источникам, в городе появилась новая фигура, которая быстро набирает силу. Ребята утверждают, что он достаточно силен, чтобы подмять под себя более слабых, и умен, чтобы не разоблачаться перед конкурентами.
-И ты решил, что новая фигура – это Мэй?
-Я не уверен до конца, но многие факты указывают на нее.
-Хм, боюсь, что одних предположений не достаточно. Мне нужно что-то посущественнее слухов.
-Как будто ты бы прекратил свое наблюдение, даже если бы Мэй оказалась сущим ангелом?
Рене мягко улыбнулся:
-Я скорее заподозрил бы неладное. Быть ангелом – не в ее природе.
-Не сомневаюсь, - усмехнулся Алистер.
-В любом случае мне нужны доказательства. Я не хочу попусту тратить время на слежку за каким-то новым мафиози.
- Разумеется, я могу продолжить свое расследование уже на улицах, - кивнул мужчина и деловито добавил: - Но, вот незадача, так получилось, что сейчас я ужасно занят. А твой вопрос требует самого серьезного подхода и вложения некоторых средств. Парни с улиц не сотрудничают за спасибо.
Рене прищурился и смерил собеседника долгим оценивающим взглядом:
-Полагаю, ты хочешь получить очередную редкую вещицу, которая ускорит процесс уточнения информации?
-Маленький бартер или quid pro quo, - согласно кивнул Алистер.
-Я подумаю над твоим предложением и скажу после спектакля.
-Хорошо. Давай насладимся великой силой искусства.
Алистер сел поудобнее в кресле и заметил, что на столике лежит пара биноклей. Он взял один, настроил его и начал увлеченно рассматривать собравшуюся публику. Некоторые, как и он, пришли в обычной одежде. Те, кто сидел внизу, в бельэтаже и ложах напротив, были разодеты словно на бал-маскарад. Дамы в пышных нарядах и увешанные драгоценностями со скучающим видом пили шампанское. Их кавалеры в смокингах недовольно поглядывали на часы, некоторые успевали поговорить по телефону. Алистер удовлетворенно хмыкнул: «Да, отношения между людьми стали гораздо проще. Теперь не нужно выдумывать себе громкие фамилии и титулы, чтобы появиться в свете. Общество, наконец то, достигло того уровня, когда простому человеку позволяется быть самим собой . Хотя, к Рене, конечно, это не относится. Он до конца ночей своих будет истинным дворянином».
-Сказать по правде, я удивлен, что ты решил пригласить меня в театр, - сказал Рене, кладя брошюру на столик. – Как тебе удалось так быстро найти билеты на премьеру?
-У меня есть свои секреты, - хитро улыбнулся Алистер. – К тому же я помню, как во время нашей последней встречи ты хвалил комедии Аристофана. А тут такая удача – всего несколько представлений его знаменитой «Лисистраты» и «Лягушек».
-Меня чрезвычайно греет тот факт, что люди вспомнили о нем, - кивнул Рене. – К тому же Аристофан не утратил свою политическую остроту даже в нынешнее время.
Внезапно свет погас, и софиты вокруг сцены разгорелись чуть ярче, освещая лаконичные декорации, призванные обозначить древнеафинскую площадь. Голоса постепенно стихли и сотни людей устремили свои взгляды на сцену.
Отделившись от темноты кулис, на подмостки медленно шествовала высокая женская фигура, завернутая в белую тогу. Ее черные волосы блестели в ярком свете софит, алебастровая кожа светилась белизной под слоем грима. Девушка вышла на середину и остановилась. Подняла грустное лицо, прижала руки к груди, а затем с вызовом обратилась к зрительному залу:
Сердце горечь жжет невыносимая.
Все из-за нашей женской доли несчастливой.
Слывем мы у мужей негодными…
Но ныне я задумала великое..
В руках у женщин городов судьба.
Эллады избавление от горя.
Ах, кабы все, подруги мои верные
Собрались вы на площади широкой.
Я вам бы рассказала дело длинное.
Истомлена которым я ночами.
При виде столь возвышенной и выразительной декламации, Алистер не смог сдержать усмешку. Но искоса взглянув на своих соседей и Рене, он понял, что все увлечены происходящим на сцене.