-Ну да, Вероника Лефевр. Поди француженка, - подтвердил первый голос, принадлежавший мужчине. - Видал, как вокруг нее ходит продюсер и главный режиссер? Словно песики на задних лапках, только что хвостами не мотыляют. А еще она полностью околдовала того парня, что постоянно крутится рядом. Похоже, он у нее вроде слуги. Я сегодня ненароком подслушал, как они разговаривают: «Моя госпожа. Моя богиня!». У них там явно какое-то садо-мазо.
-А я даже не прочь послужить такой цыпочке, - хохотнул ему в ответ второй мужской голос. – Ну и что здесь странного? Перед такой попкой и я бы на поводке походил. Что ты, не знаешь, что ли, как они себе главные роли выбивают? А эта хороша. Не чета той, что была в прошлом сезоне.
-Это точно, - согласился первый. – Страшная, как смерть, а гонору сколько! Здесь хоть есть на что посмотреть, и играет она сносно.
-Да кому сейчас нужна эта игра? Сюда приходят посмотреть на молоденьких цыпочек в прозрачных простынях!
-Не скажи. Ценители еще не все вымерли, - не согласился первый и, помолчав, продолжил. – Но говорю тебе, с ней что-то не так.
-Ты о чем? – благодушно поинтересовался его собеседник. – Хочешь сказать, что она ведьма?
-Не знаю. Но у меня чутье на странности.
-Ой, прекрати! Перечитал своих конспирологических сайтов, и теперь везде тебе мерещатся призраки, инопланетяне, ведьмы и русские. Найди себе другое хобби или подцепи кого из хора. Вон, посмотри на ту, что с краю стоит….
Чарльзу стало мерзко, и он прекратил слушать. Этот подозрительный тип что-то знал и мог навредить Мэй. Стоит поговорить с ней после спектакля.
Он быстро вернулся обратно. Затем, немного поразмыслив, положил на место злополучную записку. В уме он уже рисовал себе героические картины, наказывая за дерзость неизвестного почитателя, раз за разом нанося ему серию ударов. Он улыбнулся своим мыслям и с удобством разлегся на тахте.
* * *
На сцене стояли все действующие лица. Лисистрата призывно раскинула руки и произнесла, обращаясь по очереди к своим спутникам, а затем к зрительному залу:
Коль счастливо покончено с обидами,
Раздорами и спорами бесславными.
К своим друзьям и женам подойдите
Пожмите руки, нежно обнимайте.
Сейчас Богам во славу спляшем мы
И в будущем грешить остережемся.
За мной, все в круг, возьмитесь за руки!
«Ну, наконец-то! Что за мерзкий вечер!» - Алистер облегченно вздохнул, понимая, что спектакль подходит к концу. Он чувствовал большое раздражение, постоянно ерзая в кресле. Последние полчаса оказались особенно изнуряющими, в основном из-за того, что горячительная жидкость во фляжке закончилась. «Поскорее бы вернуться на темные улицы. Слишком много запахов и эмоций, от которых голова начинает идти кругом. А эти соседи справа так вообще смердят, словно бочка с кислой капустой. Но, нет, терпи, Алистер, терпи! Все на благо будущих свершений!»
Рене, напротив, выглядел весьма увлеченным и довольным собой. Когда актеры вышли на поклон, он несколько раз похлопал в ладоши, а затем, коротко попрощавшись и поблагодарив за билеты, развернулся и вышел из ложи, оставив Алистера одного. «Скорее на свежий воздух! Пора покинуть это гиблое место», - подумал он и присоединился к основной массе людей. Рене уже не было в коридоре. Голоса усиливались. Открывались и закрывались двери. Люди медленно спускались в гардеробную, громко обсуждая спектакль. Алистер быстрым шагом прошел мимо них и выскользнул на улицу, по пути доставая сигарету и чиркая зажигалкой.
* * *
Мэй, окруженная толпой почитателей, милостиво принимала поздравления и восторженные отзывы. Продюсер, режиссер и главный спонсор, несколько девушек-хористок и многочисленные поклонники спешили выразить свое признание.
Та одинаково любезно улыбалась всем, скромно отвечала на похвалу и с видом царственного величия позволяла целовать ей руки. Через некоторое время она скрылась в гримерной, где ее с нетерпением ожидал Чарльз.
-Богиня…Ты затмила всех! – с придыханием воскликнул он.
-Да, я всегда любила Аристофана, - Мэй улыбнулась и начала распускать волосы, освобождая их из плена шпилек, заколок и лент. Они пышной волной рассыпались по ее плечам. Мэй потрясла головой и, взяв несколько влажных салфеток, стерла белый грим с лица. Цвет ее кожи не слишком поменялся, приобретя серый мраморный оттенок.