Именно тогда, переступив порог нового тысячелетия и долгое время пребывая в относительно спокойном состоянии, его безмятежность была внезапно нарушена поразительно яркой вспышкой. По силе ее можно было сравнить с эффектом от разорвавшейся атомной бомбы, но вместо грязных клубов радиоактивного пара над ним нависло золотое облако чистейшей энергии. Перед его глазами проносились красочные образы-видения - залитая солнцем пустыня, сухой обжигающий ветер, из-под бархана выглядывают куски старинных колонн разрушенного города. Она мягко ступает по песку, не оставляя за собой следов. Длинные волосы темным шлейфом вьются над головой. Тонкое тело обрамляют полуистлевшие остатки некогда богатых одежд. И глаза…Черные и бездонные, словно колодцы, вместившие самую глубокую бездну. Весь ее облик источал мощную волну неземной силы. Он сразу понял, кем являлось это существо. Одной из тех, о ком умудренные опытом сородичи не решались упоминать вслух, а молодые искренне надеялись, что это лишь персонаж из легенд и сказаний.
Древняя.
Алистер ощущал, как она зовет его. В тот момент, когда дикий крик ураганом пронесся над бескрайней пустыней, его тело содрогнулось в жутких конвульсиях, а глаза, против воли, широко распахнулись. Таинственное лицо отпечаталось на каменной плите его подземного пристанища и оставалось там еще несколько мгновений, пока он мучительно приходил в себя, вырванный из пелены бессознательной неги.
С нетерпением дождавшись прихода ночи, он отодвинул каменную плиту и осторожно выбрался наружу. Тонкий полумесяц едва показался на сером небе, кое-где проступали тусклые плевки далеких звезд. Дул пронзительный ветер, неся по узким дорожкам мелкий сор и пожухлую листву. Оглядевшись по сторонам, Алистер заметил, что за время его отсутствия местный ландшафт значительно преобразился – повсюду виднелись мощные стволы деревьев, гибкие корни которых оплели треснувшие надгробия. Колючие ветви чертополоха плотно сомкнулись над опрокинутым крестом соседней могилы, а юркий плющ, раскинув свои цепкие сети, тщательно укрыл дорожки между склепами. Тишину нарушало громкое стрекотание сверчков и утробное уханье совы, разместившейся на соседнем дереве.
Первый шок от внезапного пробуждения прошел, уступая место более насущным потребностям и желаниям. Столетний голод вернулся так же быстро, как и осознание себя в новой действительности. Алистер ощутил, как его вены начинают гореть изнутри, а глаза, помимо воли, отчаянно выискивают жертву. Клыки от нетерпения вонзились в собственные губы. В тот момент Алистер очень чутко воспринимал окружающий мир и в особенности теплокровных. Замерев на некоторое время, он прислушался к внутренним ощущениям и довольно быстро обнаружил человека, находившегося на другой стороне кладбища. Свежая кровь манила его, словно кусок отборной говядины изголодавшегося уличного пса.
Бесшумно передвигаясь между деревьями, Алистер направился к одинокому смотрителю, возившемуся с инструментами в маленькой пристройке у тяжелых кованых ворот. Пожилой мужчина не успел даже обернуться. Проворная тень схватила его за руки, а острые клыки с силой вонзились в шею. Жажда была настолько сильна, что Алистер не успел остановиться, до дна осушив хрупкий сосуд. Дряхлое тело начало обмякать, но теплая кровь лишь раззадорила его аппетиты. Алистер понял, что мог бы выпить целое море и этот небольшой «стаканчик» давал ему лишь временную передышку.
Одной из главных опасностей пробуждения всегда остается неконтролируемый голод. Тот, кто спал слишком долго – более века – был подвержен состоянию, близкому к безумию из-за нехватки энергии, а посему мог наделать много глупостей. Огромным усилием воли Алистер заставил себя контролировать свои действия, не позволяя разъяренно метаться по улицам в поисках следующей жертвы. Он знал, что мир сильно изменился, поэтому для начала нужно было аккуратно разведать обстановку, и только потом приступать к действиям, никогда не забывая об осторожности. Следовать этому плану было куда сложнее, чем размышлять. Особенно когда под кожей вздувались и бурлили агонизирующие вены.