- Обязательно приходи на мой следующий концерт! Это так бодрит – вновь чувствовать обожание и трепет, - пояснил Эдгар, легко вскочил с лавки и прошелся по залу. – Сотни людей отдают тебе свои эмоции, и ты наполняешься ими, ощущая себя живым. В моем возрасте единственной бедой является невыразимая скука. Она терзает меня уже достаточно давно. Приходится изворачиваться и выдумывать новые способы для развлечений.
-Насколько я помню, именно поэтому вы расстались с Алистером, - мягко заметил Рене, не прекращая следить за действиями собеседника.
Эдгар неопределенно махнул рукой:
-Не совсем. Ах, Алистер! Мое беспокойное дитя! Поначалу нам было интересно вместе. Ты же знаешь его легкий нрав. Когда я нашел его, то был весьма удивлен, насколько мы похожи, хотя и принадлежим совсем разным эпохам. Мы путешествовали, находили приключения, и я, впервые за долгие столетия, был близок к ощущению счастья и гармонии.
Он остановился возле семейного портрета и с интересом начал его рассматривать. Рене не торопил его. К тому же его самого терзало любопытство. Они никогда не поднимали эту тему с Алистером, так как считалось, что тайна сира и его создания должна оставаться исключительно между ними. Если только один из них не захочет поделиться.
-Но всему приходит конец, - грустно закончил Эдгар, поворачиваясь к Рене. – В этом и заключается вся горечь становления. Ты находишь исключительный экземпляр среди человеческой массы, ощущаешь ваше родство, терпишь боль и отчаяние периода становления, показываешь ему новую жизнь и учишь всему, что знаешь сам…А затем с ужасом понимаешь, что он ненавидит тебя за то, что ты с ним сделал.
Эдгар театрально прижал руки к груди и хорошо поставленным тенором громко произнес:
-Вы соединяетесь на мгновение, и бросаете друг друга на века!
Рене ехидно прищурился. Эдгар утер скупую слезу.
-Цитата, достойная Шекспира! – иронично произнес Рене.
Его собеседник кивнул и рассмеялся. Его смех эхом пронесся по пустому залу и Рене слегка забеспокоился, как бы их не услышали, проходящие мимо сотрудники.
-Может, мне вернуться в театр? – задумчиво проговорил Эдгар. – Последний раз я занимался декламацией в 1735 году.
-Кажется, я помню тот вечер, - медленно произнес Рене. – Тебя пригласила жена генерала Бель-Неля. Это было в Вене?
-В Париже, - уточнил Эдгар. – Уморительная была дама. Она свято верила всем историям, которые я ей рассказывал. Про Персию и разговоры с Солтан Хусейном, путешествия на Восток, знакомство с Франциском I и влиятельными трансильванскими вельможами. Она слушала меня, буквально раскрыв рот от удивления!
-А самое забавное то, что это была чистая правда, - улыбнулся Рене.
Эдгар коварно оскалился в ответ и кивнул в сторону семейного портрета:
-Чудесное было время – интриги и заговоры, тайные шифры и записки, спрятанные в корсажах дам, жуткие яды в перстнях, блеск и нищета повсюду. Та эпоха действительно восхищала меня. Как и ваши трюки, сеньор Калиостро.
Эдгар галантно поклонился, прижав одну руку к груди, а другую согнув за спиной. Рене мягко улыбнулся:
-Не произноси при мне имя этого шарлатана. Он украл мою идею, топорно воплотив ее в жизнь.
-Прости, но историю уже не переделать. К тому же я не думаю, что ты действительно искал славы и восхищения.
-Признаться, моей целью служили деньги, - замявшись, ответил Рене. – За те несколько столетий я сильно поиздержался. А еще я искал себе новое развлечение. Что впрочем, было важно для нас обоих.
-Именно так ты ее нашел? - Эдгар кивнул в сторону портрета Мэй.
-Мне нужна была помощница. И мне было одиноко, - просто ответил Рене, с видом человека, который действительно заскучал.
-Оригинальный способ создать себе потомка! – с жаром произнес Эдгар, усаживаясь обратно на лавку и с интересом глядя на собеседника. – Я страстно желаю услышать эту историю. Если ты, конечно, не считаешь ее слишком личной.
-Кви про кво, дорогой друг – таинственно улыбнулся Рене, спокойно смотря на Эдгара. – Ты же знаешь, что все имеет свою цену.
-Я знал, что мелочность настигает лучших из нас, - поморщился он.
-Я тоже желаю кое-что узнать, - невозмутимо продолжил Рене.
-Подозреваю, о чем ты говоришь, - проницательно заметил его собеседник, хитро прищурившись. – Что именно ты хочешь услышать?
-Первопричину. Почему ты призвал нас через столь короткое время?
Эдгар на секунду задумался, потер подбородок и отвернулся. Будучи одним из старших, он был хорошо осведомлен о делах его юных собратьев. Однако Рене по-прежнему оставался одним из самых таинственных и скрытных сородичей, тщательно оберегавших свою жизнь и отношения с другими. Не то чтобы добродушие и открытость была присуща их роду, однако мало кто мог утаить свои поступки от его проницательности и красноречия. Поэтому такое заманчивое предложение заставило его озадачиться.