Несколько лет все было тихо. До меня изредка доносились обрывки разговоров о Мэй и ее изысканных салонах, в которые были вхожи самые именитые и известные люди искусства. Как можно догадаться, это все меня мало занимало, пока мой осведомитель не принес мне первое издание «Вампира» одного из ее любимцев - Полидори. Кажется, так его звали, - Рене задумчиво помолчал, но затем махнул рукой. – Неважно. В любом случае, это было уже слишком. Я предупреждал ее, что будет, если смертные начнут о нас говорить. Теперь же она переходила всяческие границы. Я принял решение раз и навсегда показать ей, что бывает с теми, кто решит ослушаться меня.
-Ты намерился покончить с ней, - удовлетворенно проговорил Эдгар.
Рене улыбнулся и кивнул:
-В мои планы входило полное уничтожение ее «таинственной» репутации, которой она так дорожила. А еще, конечно, был этот клуб. С этим тоже нужно было что-то делать. Особенно, если там стали появляться такие персоны, как Байрон.
-Ах, этот самовлюбленный гусь! – воскликнул Эдгар. – Имел честь общаться с ним недолгое время и подумывал над тем, чтобы сделать своим слугой и слегка сбить с него спесь. Как здорово, что он уехал в Грецию. Иначе я мог всерьез нарушить твои планы, и эта история не была бы такой занятной!
-Не волнуйся, - спокойно ответил Рене. – Байрон волновал меня меньше всех в ее разношерстной компании. К тому же, как я тогда уже слышал, он всерьез увлекся событиями с повстанцами и решил отправиться на баррикады. Больше всего меня беспокоили ее вечера, которые необходимо было прекратить. Но одного этого было недостаточно. Я хотел, чтобы Мэй в полной мере постигла суть своего недальновидного поступка, осознала всю глупость и запомнила важность нашего скрытного существования.
-Коварство! – восхищенно воскликнул Эдгар. – О, теперь я вижу, что не зря согласился на это. История и правда стоит своей цены!
-Я был хорошим учеником, не правда ли? – скромно ответил Рене и ехидно улыбнулся. – Я решил по очереди избавляться от ее друзей. Но делать это буквально не входило в мои планы – слишком очевидно и опасно, ведь столько загадочных смертей могли заставить полицию начать задавать вопросы. В итоге вышло неплохо: Кольридж пристрастился к опиуму, уехал из Лондона, а к старости превратился в верного христианина и проповедника религиозных догм. Несколько других быстро покинули Англию и поспешили переселиться в Европу. Кое-кто из оставшихся стал упорно избегать встреч с Мэй. Среди богачей и светских дам поползли слухи о том, что она на самом деле обычная шарлатанка, разыскиваемая за воровство и мошенничество в нескольких городах Италии. Полидори, кстати, умер. Естественной смертью, как установили официальные власти, - Рене помолчал и удовлетворенно улыбнулся. - Но Мэй знала, что я отравил его. Она была в ярости. Между нами состоялся довольно напряженный разговор, в течение которого она утверждала, что я убил дорогого Полидори и заставил остальных покинуть ее. Естественно, я все отрицал, но упивался моментом ее раздражения и беспомощности. Она была права, и знала это, и ничего не могла поделать. Я намекнул ей, что всего этого можно было избежать, если бы она вела себя более осмотрительно. Но Мэй жаждала крови, а могла лишь недовольно огрызаться. Я видел, чего ей стоило сдерживать себя в руках, хоть и чувствовал, насколько близко она подошла к черте. После этого драматического диалога мы приняли решение не вмешиваться в дела друг друга, если не будет прямой угрозы нашей безопасности, и не встречаться по крайней мере еще несколько столетий.
-И до этого дня, как я понимаю, вы сохраняли паритет, - уточнил Эдгар.
-В какой-то степени. Она всегда чувствовала, что я слежу за ней. Я не мог оставить ее полностью, как она того желала. У нее слишком взбалмошный характер. И она никак не может обуздать его. Итальянка!
Эдгар повернулся к портрету Мэй и еще раз внимательно осмотрел его:
-Ну что за милое создание! Как жаль, что я не успел познакомиться с ней лично. Но ничего, еще успею, - Эдгар хлопнул в ладоши и добавил. – Знаешь, я завидую ее ненависти. Такой всплеск эмоций, огонь, страсти. Вас соединяет гораздо больше, чем она думает.
-И так будет всегда, - согласился Рене. – Хоть она и пытается отрицать это.