Она изучала меня проницательным взглядом.
— Ты сейчас на эмоциях, да?
Я неловко пожала плечами, не зная, что с собой делать.
— Это неизбежно должно было случиться.
— Я тоже тебя люблю, — она часто заморгала, ее подбородок задрожал. — А теперь иди. Катись отсюда, — она шугнула меня рукой. — Иди расскажи тем мужчинам внизу свою крутую историю.
Так я и сделала. Вернувшись в гостиную и втиснувшись между Джесси и Рорком на диване, я говорила, пока свечи не сгорели до маленьких огарков, а мой голос не охрип от перенапряжения.
Линк растянулся в кресле с фляжкой бурбона, выпаливая вопросы как жадный репортер. Его мужчины тихо двигались вокруг нас, чистили одежду, чинили обувь, скребли вилками по разным банкам с едой. Некоторые спали. Некоторые стояли на посту снаружи. Другие сидели с нами и слушали мою болтовню.
Я детально пересказала каждое событие, повлиявшее на мою жизнь за последние два года, а Джесси и Рорк вставили рассказы о своем опыте. Дрон, Лакота, мужчины, которые насиловали меня, шрам на моей груди, наше путешествие в Европу и обратно, биологические изменения Мичио, мои нечеловеческие способности божьей коровки, пророчество. К тому моменту, когда я развернулась и показала присутствующим пятна на моей спине, уже не осталось камней, под которые мы бы не заглянули.
Линк сделал большой глоток бурбона и прикурил сигарету, задерживая дым в легких и изучая Джесси и Рорка бритвенно-острым взглядом черных глаз.
Он медленно выдохнул, и его взгляд остановился на Рорке.
— Ты священник, блюдущий целибат, но ты не отказываешься от минета.
Я только что сказала ему, что где-то там летает монстр с крыльями, а он хотел обсудить это?
Ладонь Рорка крепче сжалась на моем колене, его большой палец водил по впадинке между моими сжатыми ногами.
Линк махнул сигаретой в сторону Джесси.
— А ты бродящий с духами, который следует совету мертвого ребенка.
Я ощетинилась и ринулась вперед. Рука Джесси на талии пригвоздила меня обратно к дивану.
Линк потянулся вперед, к своей лодыжке, и затушил сигарету о подвернутую штанину его джинсов.
— Я не хотел оскорбить, Иви. У самого детей нет. Не хочу думать о том, каково потерять свое дитя, — он посмотрел на Джесси. — То есть, ты следуешь пророчеству, которое гласит, что твое семя убьет твою женщину.
Джесси, Рорк и я так тесно прижимались друг к другу, что наше коллективное напряжение передавалось между нами туда-сюда.
Откинувшись обратно на кресло, Линк прикурил новую сигарету, сосредоточившись на Джесси.
— Прошло два года с тех пор, как я видел женщину, но я узнаю красоту, когда вижу ее. Иви — блядская влажная мечта, и ни один из вас не трахает ее? Блядь, чуваки. Это какое-то извращенное дерьмо.
Рорк вскочил с дивана и налетел на Линка с кулаками. Его тяжелые удары раз за разом врезались в плоть, атакуя лицо Линка, ребра и руки. Они скатились с кресла, Рорк продолжал бить, а Линк — кряхтеть, пока они катались по полу.
Джесси не шевелился, его лицо оставалось расслабленным, глаза следили за возней.
— Разве ты не собираешься его остановить? — я попыталась встать, но его рука меня удержала.
Примерно десять мужчин Линка стояли в комнате, покуривая сигареты и держа фляжки, все такие небрежные и наблюдающие за дракой. Ни один не поднял оружия.
«Это что такое, черт подери? Какое-то дерьмо в духе „мужчины устанавливают доминирование“?»
Согнувшись над Линком, Рорк продолжал атаковать, его удары так и сыпались, жестко и беспощадно, и казалось, что им не было конца. Линк поднял руки, чтобы заслониться, но он не давал отпора.
Линк тестировал, насколько Рорк был сексуально неудовлетворен? Или так он доказывал, что он и его люди не представляли для меня угрозы?
«Пожалуйста, скажите мне, что вот этот звук не был хрустом сломавшейся кости».
Булькающий маниакальный хохот Линка раздался под неустанными ударами Рорка.
Рорк вскочил и положил руки на бедра, тяжело дыша и уставившись на Линка.
— Так истекаешь кровью, но все ржешь. Может, тебе нужна еще одно причастие к Иисусу через мои кулаки?
Линк сел, согнув колени; кровь капала из его носа и порезов вокруг губ и рта. Он сверкнул окровавленной улыбкой и поднял сигарету, которая так и оставалась зажатой между его пальцев. Она офигеть как помялась, но все еще тлела.