— Это проклятая демократия.
Серьезно? Потому что звучало все так, будто он оставил их ним с чем.
Мои зубы клацнули друг о друга.
— При демократии есть люди у власти. Избранные представители.
— Я оставил своих лучших мужчин и женщин за главных, милая. Если они поубивают друг друга, это на их совести, — он расхохотался, увидев мои выпучившиеся глаза, и зашагал на кухню.
Я вытянула руки вдоль боков и постаралась не обижаться на его придурковатое поведение. Я правда пыталась, но блядь, мне хотелось вскинуть в воздух оба средних пальца.
— Зачем ты здесь?
Он остановился на пороге, обхватив большой ладонью косяк и повернувшись ко мне лицом.
— Мне нравится трахаться не меньше, чем другим, но я люблю сражаться. Это не делает меня кандидатом в мэры Утопия-вилля, ведь так? Там, куда ты направляешься, Малышка Божья Коровка, ждет битва, достойная учебников истории, а я только что принял на себя пост генерала твоей армии. Не благодари.
Рорк с непроницаемым лицом наблюдал за ним с другого конца комнаты, сунув руки в карманы. Как и Джесси, ну, молчаливый и бдящий, как всегда.
Может, для Линка все действительно настолько просто и сводится к хорошей драке и статусу легендарного героя, живого или мертвого.
Насрать мне, будут ли будущие поколения знать мое имя. Стану ли я героем в своей жизни, зависело от долгих и счастливых жизней трех мужчин. Точка.
— Иви! — прокричала Ши сверху. — Тащи сюда свою задницу.
Глава 36
Я отдернулась от электрических щипцов в руке Ши, от которого шел пар.
— Не припоминаю, чтобы соглашалась на такое.
Она схватила толстую прядь моих волос и с ее помощью повернула мою голову так, как ей хотелось.
— Сиди спокойно, или я обожгу тебя.
Прерывистый вздох сорвался с моих губ. Выход из зоны комфорта? Это даже близко не описывало нервозность, бегавшую мурашками по моей коже. Я пошла наверх, ожидая ультразвукового обследования, но Ши отказалась включать машину, пока не помыла меня. Да, душ заставил меня почувствовать себя новым человеком, но это нечто совершенно иное.
Неудивительно, чтобы находилось в уборной возле коридора, а не в той, что прилегала к главной спальне, потому что Ши завладела этим местом и превратила маленькую комнату в девичье королевство. Блестящая косметика, щипчики, бритвы и лосьоны занимали весь столик. Платья, топы и нижнее белье свешивались с каждого гвоздя и крючка полотнами блесток и кружева. А Герцогиня Блестящего Мира стояла посреди горы туфель всех возможных цветов, накручивала мои волосы на щипцы для завивки и смотрела на мои обгрызенные ногти так, будто они были прямым оскорблением ее вагины.
Я завела руки за спину, и это движение угрожало ослабить полотенце, повязанное вокруг моего тела.
— Столько усилий, чтобы я выглядела как женщина, и…
— Ты и есть женщина, — она положила щипцы и взбила мои локоны. — Самая горячая женщина из ныне живущих, черт подери.
Я благодарно улыбнулась, хоть и не была согласна.
— Уверена, что я сейчас смотрю на эту женщину.
Ши всегда была великолепна, но сейчас… Господи, помоги мужчинам в этом доме. Ее черты смягчились, отливали легким шоколадным сиянием. Дымчатые тени делали ее карие глаза больше, блеск глубокого красного цвета покрывал ее мягкие губы, а ресницы казались бесконечными. Очевидно, она много времени посвятила рытью в богатстве Шарлотсвилля.
Она улыбнулась, сверкнув идеально белоснежными зубами, ее рука управляла кистью для макияжа как оружием.
— Прекрати флиртовать со мной и закрой глаза.
Я сердито посмотрела на нее.
— Я не ощущала веревочки спирали неделями. Если с ней что-то не так, то все это будет вишенкой на торте, которому не суждено быть съеденным.
Она ответила таким же сердитым взглядом.
— О, они тебя съедят, потому что ты выйдешь туда, виляя своей роскошной попкой, и сразишь их наповал. Им будет уже без разницы, что покажет ультразвук.
Я потянула светлые кудри, спадавшие на мои руки, вытянула один локон и посмотрела, как он пружинит обратно.
— Этого-то я и боюсь.
Прошло две недели с тех пор, как у меня был секс с Рорком. Он бесплоден, так что о беременности не нужно беспокоиться. Пока. Как долго я смогу удерживаться от секса с Джесси?
— Имей немножко веры, дорогая, — она отпихнула мою руку. — Дай им эту одну ночь обжигающего, томительного соблазна, награждающего мгновенным стояком. Завтра можешь вернуться к конским хвостикам, говнодавам и кожаным ножнам.
Соблазн — это я могу. В худшем случае, если спираль куда-то делась, мы повторим нашу ночь в ванной, которая была просто мозго-взрывательной. И полной еще кое-каких взрывов.