Дрон резко повернулся к нам, и огонь в его глазах адресовался Мичио.
— У тебя нет мнения! — проревел он. — Это было твое последнее предупреждение.
Мичио высвободился из моих объятий. Я пыталась его остановить, но он превратился в неудержимую машину, резкие движения ног заставили его встать и направиться к двери, в коридор и за пределы видимости.
Я поползла за ним, натянув цепи оков и впиваясь коленями в матрас.
— Что ты с ним делаешь? Верни его!
Дрон понесся к двери, помедлив, чтобы взглянуть, как доктор Джаффер собирает сумку и спешно уходит. Затем за ним последовали шесть пауков.
Стоя на пороге, Дрон перевел яростный взгляд на меня.
— Мичио будет в постели Элейн… бесконечно. Может, у меня и нет контроля над его рефлексами, но его тело поддается настойчивой стимуляции. А Элейн очень настойчива.
Я ринулась вперед, и мои руки заломились назад, когда кандалы дернули меня обратно.
— Это изнасилование, сукин ты сын! Не делай этого! Он этого не заслуживает!
— Изнасилование, — Дрон облизнул губы, словно смакуя это слово. — Ты думаешь, что избежала своего изнасилования, Эвелина?
Что? Он пошлет доктора Джаффера обратно ради удовольствия этого мужчины? Он не настолько милостив к своим сотрудникам. Каждое действие служило своей цели.
Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.
— Я могу укусить тебя прямо сейчас и сделать этот плод своим. Или я могу избавиться от него различными способами и продолжить с того места, где мы остановились с доктором Джаффером.
Я осела на матрас, защищающим жестом обхватив руками живот, энергию, бушевавшую во мне. Что случится с ним, если он укусит меня? Ребенок навредит ему? Или он получит ее силу? Я не знала, и судя по выражению его лица, он тоже не знал.
— Мне надо подумать, — он вылетел из комнаты и захлопнул дверь.
Мое сердце грохотало, пока тянулись минуты ожидания. Минуты перетекли в часы, а часы стали днями. В конечном итоге, я утратила счет времени, запертая в четырех стенах, изолированная в себе самой, как и Мичио.
Каждый день пауки Дрона кормили меня рисом и неопознанным мясом, а также выносили ведро с дерьмом. Больше никаких туалетов. Больше никакого душа. Больше никакой смены одежды. Кандалы никогда не снимались с моих запястий. Меня не выпускали из комнаты.
А Мичио ни разу не возвращался.
Я целыми днями блуждала в своих мыслях, смотрела на свой плоский живот и страдала по другим людям. Людям, которых хотела убить. Людям, с которыми хотела встретиться. Людям, по которым я скучала всей своей сущностью.
Джесси и Рорк. Я отчаянно хотела сказать им, что я беременна, и мой желудок ныл и гноился от понимания, что они могут никогда не узнать.
Мичио. Я дрожала и бушевала, думая о том, что делала с ним Элейн. Я не знала, как дотянуться до него, не знала, что я могу сделать, чтобы унять его боль.
Анни и Аарон. Иногда мне снилось, как они держат свою сестренку на руках, и это наполняло меня самой сладкой и самой опустошающей болью. Я невыносимо скучала по ним и не была уверена, смогу ли пережить эти одинокие моменты тоски. Я просто хотела так крепко обнять их, но их здесь не было… их здесь не было…
Джоэл. Он говорил мне слушать песню. Вновь любить. Я была так благодарна, что вновь полюбила, но я надеялась, что где бы он ни был, он знал, что я никогда не переставала любить его.
Дрон. Его присутствие было постоянной пульсацией в моем нутре. Я чувствовала, как он передвигается по дамбе, от его маслянистой ауры мои нервы бунтовали, а горло сдавливало от ужаса. Он укусит меня? Он найдет какой-то ужасный метод прерывания беременности? Сколько времени ему понадобится, чтобы принять решение?
Я. Снова мать. Я испытывала запредельное ошеломление. Потрясенная, испытывающая ужас и такую, блядь, радость. Чем дольше я лежала там, представляя, как она будет выглядеть, смеяться, драться, тем больше я к ней привязывалась. Хоть и знала, что я не доживу до тех пор, чтобы увидеть все это.
Моя дочь. Это она была силой, вибрирующей во мне. Ее существование изменило все. Для моих стражей. Для Дрона. Для мира.
Моя грудная клетка ощущалась слишком слабой, чтобы вместить все, что я ощущала. Были моменты, когда мне казалось, что мои ребра сломаются, и все мои самые темные мысли и самые переполненные надеждами мечты вырвутся наружу ужасающе прекрасным воплем слез.
Но этого не случилось. Так что я думала о том, чтобы взорвать тлю. Это создаст суматоху на дамбе, и Дрон придет. Я испытывала искушение. Блядь, я испытывала искушение положить конец этому блядскому ожиданию, этому незнанию, этой мозготрахательной игре, к которой принудил меня Дрон.