Когда он пронесся через всю комнату, мое дыхание вырвалось наружу прерывистым иканием, мои глаза жгло наворачивающимися слезами. Я двинулась, чтобы последовать за ним, но Мичио обнял меня рукой за плечи и привлек обратно к своей груди.
Джесси пнул ведро с мылом и заставил его отлететь к стене. Я вздрогнула, и горячие слезы потекли по моим щекам, щекоча губы.
Возле двери Рорк стоял с лицом, превратившимся в стальную пластину, которая скрывала его мысли, и его тело расположилось как щит, готовое повалить Джесси, если это зайдет слишком далеко.
Джесси присел в дальнем конце комнаты, держа ладонь на лбу и раскачиваясь в ритме тяжелых вдохов. Похоже, он на мгновение справился с горем и взглянул на меня. Затем его дыхание опять ускорилось, взгляд метнулся обратно к полу, и он застонал, издавая влажные, злые звуки и стискивая голову обеими руками.
Еще больше слез покатилось по моим щекам, и я ощутила медный привкус, а перед глазами все размылось красным.
Я рванулась из рук Мичио.
— Мне нужно к нему.
— Иви? — Рорк оттолкнулся от стены и пересек расстояние между нами тремя торопливыми шагами.
Его ладони обхватили мое лицо, приподняв его, и он уставился на меня с ужасом.
— Твои глаза… — он посмотрел на Мичио. — Что с ней происходит?
— Если ты хочешь услышать медицинский ответ, у меня его нет. Я только сегодня увидел это впервые, и мне нужно провести кое-какие исследования, — Мичио поцеловал меня в макушку, свободной рукой обняв за талию. — Хотя я считаю, что у католического священника найдутся свои теории, объясняющие загадочный язык ее слез.
Грудь Рорка дернулась, а его разум, наверное, погрузился в библейские объяснения.
Я моргнула, вытерла щеки и посмотрела на свои окровавленные пальцы. Мой голос звучал сипло.
— Это так же извращенно, как и пятна на моей спине.
Приблизились шаги, и Джесси протиснулся к нам. Его ладони сомкнулись поверх рук Рорка на моем лице, наклоняя мою голову к нему.
Одинокая слеза скатилась по скуле Джесси и исчезла в его щетине.
— О Боже, Иви, — его дрожащие пальцы двигались по моему лицу, стирая кровавые слезы. — Мне так жаль. Блядь, мне так жаль.
Он притянул меня в объятия, как будто не замечая державших меня Рорка и Мичио. В итоге другие руки отступили, оставив нас с Джесси в дрожащем пузыре; наши тела сливались так тесно, что я не могла сказать, где заканчивалась моя сердечная боль и начиналась его.
Меня окружили тугие мышцы, наши покачивающиеся движения задавали ритмичный темп, вторящий нашему дыханию. Я держала его упрямый подбородок в ладонях, мои пальцы затерялись в его голосах. Унаследует ли наша дочь его золотисто-каштановые пряди? Или глубины его многогранных медных глаз? Или крошечный, смещенный хохолок, торчавший там, где заканчивался его пробор? Я надеялась, что она получит все его привлекательные черты.
Я также надеялась, что она переймет страсть Рорка. И аналитический ум Мичио. Если она будет воплощать хоть часть качеств моих стражей, она будет влиятельной силой природы.
Рорк и Мичио сидели плечом к плечу у стены, наблюдая за мной. Мичио согнул ноги, грудью наклонился вперед и опирался руками на колени. Рорк прислонил голову к кафельной плитке, задрал подбородок и держал ладонь на спине Мичио.
Когда-то я думала, что эмоции — это признак слабости, но мои стражи были могущественным воплощением муки. В конечном счете, тени с их лиц уйдут, а сгорбленные плечи расслабятся. Даже сейчас они впитывали шок, а не трусили перед ним. Они пробивались через препятствия, а не обходили их, потому что невзгоды были фундаментом их силы. Я, может, и не была убеждена в существовании бога, но моя вера в моих любимых мужчин была непоколебимой.
Джесси присел на корточки передо мной, его ладони скользнули по моим грудям, испытывая их вес и, возможно, проверяя их чувствительность, пока он всматривался в мое лицо. Мои груди ощущались такими же, но моя беременность все еще была на очень раннем сроке.
Он поднял мою футболку, подоткнул ее подол под мои груди и провел ладонями по вертикальной плоскости моего живота.
— У нас будет ребенок, — произнес он приглушенным голосом.
Звук его изумления завладел моими губами и растянул мою улыбку так широко, что она как будто приподняла все мое тело.
— Да. Так и есть.
Он нахмурил брови, его пальцы прошлись по костям моего таза, затем вернулись к животу.