Застонав, Джесси стал покачиваться вперед, и его бедра слегка дрожали, когда он запустил пальцы в мои волосы и толкнул мое лицо к губам Рорка.
Я жадно присоединилась к нему, и мой рот слился с его губами, целуя его и посасывая Джесси. Мои ладони впивались в плечи Рорка, пока я водила бедрами по кругу, скача на его члене.
Звуки нашего рычания и тяжелого дыхания вибрацией прокатывались по комнате. Рорк стискивал мои скользкие бедра, наполняя меня мощными, жесткими толчками. Джесси вцепился в мои волосы, двигая своим членом у меня во рту. Рорк присоединился и взял верх, принявшись грубо лизать, пускать в ход зубы, сосать грубее, куда агрессивнее любого минета, который я когда-либо могла сделать. Он сосал член, как мужик, и милостивый ад, я никогда не видела ничего более горячего, и никогда не слышала таких низких, животных звуков, который он заставлял издавать Джесси.
Выскользнув из челюстей Рорка, Джесси вернулся в мой рот, толкаясь жестко и быстро. Рорк оставался со мной, лизал мои губы, пока я сосала член Джесси. Я терлась о него своим пахом, вдыхала его дыхание и упивалась солоноватым вкусом Джесси, постанывая, хватая и поддаваясь садистским толчкам Рорка.
Я любила ощущение руки Джесси в моих волосах и рта Рорка, раскрывшегося под моим поцелуем. Я любила то, с какой интенсивностью и преданностью они наблюдали за мной. Любила ощущение их обнаженной коже на своем теле, любила нужду, вибрировавшую на их губах гортанными стонами. И я любила их доверие ко мне и доверие друг к другу.
Немыслимое блаженство, которое они мне дарили, набухло в моем животе и распространилось через грудь наружу. Мои внутренности распалились, конечности закололо от стимуляции всего тела. Они вместе со мной достигли пика удовольствия, мышцы дрожали, дыхания срывались, а члены вдалбливались сосредоточенными толчками.
Когда я кончила, миллионы крошечных, ищущих наслаждение искорок потрескались и разорвались, прокатившись по мне рябью волн. Я неконтролируемо содрогалась, моя киска стискивала Рорка, а губы не отпускали Джесси. Их пальцы впивались в мою попку, мои бедра, мои волосы, пока они проливались в меня, и жаркие брызги их оргазмов стекали по моим бедрам и пропитывали горло.
Мы рухнули грудой скользкой от пота плоти, наблюдая друг за другом, пока наше дыхание выравнивалось, а наши мышцы подергивались от нежных отголосков. Постепенно выражения наших лиц, наши тела, молчание — все свелось к ленивому удовлетворению.
Джесси и Рорк лежали бок о бок на спинах, мое бедро покоилось на ноге Рорка, а щека прижималась к груди Джесси.
Джесси накручивал мои волосы себе на палец.
— Я люблю тебя.
Я широко улыбнулась.
— И Рорка.
— Он часть тебя.
Я счастливо вздохнула.
— И Мичио?
Рорк погладил ладонью мое бедро.
— Каждый взгляд твоих стражей, каждое слово, каждый вздох, сама энергия наших тел, все, что мы есть, — это часть тебя. И мы любим каждую часть.
Они были не просто частью меня. Они поглотили меня. Я знала их низкие голоса, их вкус и их опьяняющие запахи. Я знала очертания их тел, жестокую красоту их выражений и мысли, таившиеся в спокойных глазах. Я знала их не хуже, чем саму себя, а то и лучше. Мой разум, мое тело и моя душа. Три части делали меня цельной. Мы едины.
Мои глаза закрылись.
— А мой ребенок?
— Это наш ребенок, — прошептал тембр Джесси, согревая меня.
— Три гиперопекающих отца.
Ладонь Рорка опустилась на мой живот, слегка поглаживая.
— Три отца, которые будут ее любить.
Глубинное, безграничное счастье переполнило мои усталые мышцы. Я купалась в нем, упивалась их теплыми телами, представляя крохотного младенца в огромных руках Рорка, непокорного карапуза, дергающего Джесси за бакенбарды, и подростка на гормонах, бросающего вызов неземному терпению Мичио.
Мне хотелось быть с ними, пройти с ней через каждую драгоценную фазу ее жизни, но если мне это не удастся, если судьба заберет меня, я оставлю ей свое сердце. Очень полное сердце, воплощенное в трех сильных и любящих мужчинах.
Минуты шепотом утекали в умиротворенном молчании, превращаясь в часы. Джесси и Рорк не шевелились подо мной, их тихое дыхание уговаривало меня присоединиться к ним во сне. Но я ждала, я не могла закрыть глаза, не увидев Мичио.
Его отдаленность осязаемо ощущалась в гудении под моей кожей. Он находился близко, но недостаточно близко. Я часами убеждала себя быть терпеливой.