— Я что-то слышу! — сказала Фуюко прерывистым голосом, в котором слышалось затрудненное дыхание. И тогда Рен тоже услышал это. Скрип колес. Сначала несколько, потом все чаще и чаще, пока луг не стал напоминать поле для гонок на колесницах.
— Ванюдо! — крикнул он всего за секунду до того, как эти проклятые существа скатились с холма, издавая безумный хохот и выжигая траву на своем пути. И они были не одни.
Ёкаи самых разных видов бегали между колесами, прыгая на четырех лапах, воя, визжа и ревя от радости, что их наконец освободили для охоты. У них была одна цель, и Маки заскулила при виде этих лихих созданий, которые с каждым ударом сердца приближались все ближе. И Рен отчаялся, потому что даже те, кто был позади, казалось, подобрались ближе. Западня затягивалась.
Колеса-ёкаи закрутились быстрее и вскоре заставили их повернуть. Суги тоже ускорила шаг, потому что она догадалась об их целях и намеревалась срезать несколько, прежде чем они смогут преградить им путь. Но даже дух-воительница не могла двигаться достаточно быстро, и две дюжины ванюдо на несколько секунд опередили группу и начали образовывать непроницаемый барьер из пылающих колес. Остальные существа образовали грубую линию между ванюдо и остальной армией, в основном расположившись за спинами и с левой стороны группы. И все же со стороны холма появилось еще больше солдат. Их уже около тысячи, подумал Рен, когда они были вынуждены замедлить шаг.
Два воина Ясэки, юная лисица, дочь солнца и львица-собака против армии ёкаев. Нам нужна помощь, сказал себе Рен, хотя бы для того, чтобы прорваться через первую линию ванюдо. Рен снял с шеи грязную нитку с бусинами и взмолился, чтобы его измученные ноги продолжали бежать. Используя не только бёдра, но и руки, он обогнал Маки, догнал Суги, неуклюже надрезал кончик большого пальца и размазал кровь по пяти оставшимся бусинам силы.
— Великие духи-хранители, — произнёс он, тяжело дыша, — я возношу вам свою молитву и проливаю эту кровь. Защитите нас и помогите мне очистить эту землю от скверны! — Рен остановился, с силой ударил ногой по земле и воткнул ожерелье в свежую неглубокую ямку.
Рен, нет! крикнула Суги, и в её голосе было больше от голоса Сузумэ, чем когда-либо.
Энергия потекла из груди Рена в руку, а затем в ладонь, сжимавшую бусины. Его горло сжалось, он не мог ни дышать, ни издавать звуки, а в голове так громко зазвенело, что ему показалось, будто его череп вот-вот взорвётся. Он схватился за сердце окровавленной рукой и ещё какое-то время сопротивлялся падению, но потом перед глазами всё потемнело, и он рухнул на землю. Чьи-то руки подхватили его под мышки и оттащили в сторону как раз в тот момент, когда земля под ним задрожала. Последовавший за этим взрыв сопровождался оглушительным лаем и рычанием.
Рен открыл глаза, чувствуя, как к нему приливает сила, и увидел склонившуюся над ним Суги, хотя ее взгляд был прикован к стене из рычащих львов-собак. Сначала их громоподобный лай казался охотнику слабым и отдаленным, затем отдавался эхом все ближе и ближе, пока что-то не зазвенело у него в ушах, и ему показалось, что весь мир состоит только из сердитого лая и смеха ванюдо. Когда Суги помогла ему подняться на ноги, ошеломленный и сбитый с толку Рен понял, что его призыв сработал, но план провалился.
Пятеро духов-хранителей, вероятно, смогли бы прорваться сквозь стену ёкаев, стоящую перед ними, но не раньше, чем те, кто стоял позади, доберутся до группы. Солдаты последовали за своими командирами и рассредоточились вокруг людей, так что вместо стены из ванюдо Рена и остальных теперь окружало плотное кольцо одержимых солдат. Офицеры-ёкаи подняли руки и выкрикнули команды, заставляя свои войска остановиться в двадцати шагах от Маки и принцессы.
— Рен Фудо, — раздался резкий голос духа-хранительницы, когда она и ее дети образовали свой круг вокруг дочери солнца. — Ты вызвал нас для печальных событий.
Ее мех был таким серым, что казался серебристым, а шрамы, пересекавшие ее царственное лицо, свидетельствовали о многовековом существовании. Ее левое ухо было отрублено много веков назад, как и нижняя губа, но ничто не могло скрыть невероятной силы королевы львов-собак. Ее звали Гинко, и она до смерти пугала Рена. Из всего своего вида она единственная умела говорить, но редко говорила что-нибудь доброе, особенно ему.
— Мне жаль, королева-мать, — ответил Рен. К тому времени он больше не нуждался в поддержке Суги, и она приняла боевую стойку, защищаясь от врагов, приближающихся с холма. — Я бы не призвал вас, если бы положение не было отчаянным.