— Рен, — всхлипывая, позвала Аяко. — Рен. — Она, казалось, была не в состоянии произнести что-либо еще и крепче прижала к себе охотника, не обращая внимания на то, что в нем было сломано.
— Аяко, — сказал он, ощущая во рту привкус железа. — Нам нужно двигаться.
Теперь они находились в тылу сражения. Чудом их никто не увидел; их шанс состоял в том, чтобы незаметно обойти поле боя, в то время как люди умирали за принцессу. Но как только Рен сел, он понял, что просто улизнуть не получится.
В десяти шагах впереди, скрестив руки на груди и широко раскрыв крылья, ждал Генерал. Он ждал так, словно всегда знал, что судьба бросит девочку и охотника к его ногам, и медленно развел руки. Генерал наклонил голову, и Рен почувствовал себя червяком под взглядом во́рона, которого птица еще не склевала. Генерал-ёкай взял свой боевой веер в левую руку, катану в правую и сделал шаг к своей цели.
— Ты хорошо сражался, — прохрипел он. — И умрешь тоже достойно.
Генерал был уже в пределах досягаемости, но Рен не мог пошевелиться, даже когда карасу тэнгу поднял свой меч выше, готовый сразить их обоих. Аяко плакала и крепко прижимала к себе охотника. Он прижал ее еще крепче. На лице во́рона не было жалости, только победа. Рен извинился бы перед ней, если бы у него было время. Он хотел закрыть глаза, но сбоку появилась фигура, бегущая так быстро, что он не смог ее узнать.
— Нет! — крикнул Рен как раз в тот момент, когда Сузуме встала между вражеским предводителем и охотником, повернувшись к Генералу лицом с широко раскрытыми руками. Лезвие опустилось быстрее, чем Рен поднялся. Казалось, катана лишь задела мико. Рен не услышал звука удара, и в течение секунды, длившейся тысячу ударов сердца, ничего не происходило. Затем из груди Сузуме хлынул фонтан крови.
— Сузуме! — вскрикнула Аяко.
Мико хотела повернуться, но упала на спину.
Зрение Рена затуманилось, но сквозь брызги крови он разглядел своего врага с опущенным клинком и волчьей ухмылкой на клюве. Охотник успокоил свое разбитое сердце и перепрыгнул через Сузуме, прежде чем какие-либо мысли или эмоции смогли его остановить.
Генерал перехватил хватку на катане, чтобы нанести удар охотнику снизу, но Рен сильно ударил противника по запястью подошвой ступни, и катана осталась внизу. Ворон задохнулся от ужаса. Рен выхватил свой клинок быстрее, чем когда-либо прежде, и молниеносным движением рассек Генералу шею. Они оба упали, повинуясь инерции охотника.
В тот момент, когда Рен опустился на колени, послышались булькающие звуки, и он увидел, что ворон-тэнгу смотрит на него со смесью удивления, замешательства и страха. Из глубокой раны на его горле текла бурая кровь.
Генерал попытался что-то сказать, но из его рта не вырвалось ни слова, только пузырящаяся кровь. Волна гнева пронзила грудь Рена. Все произошло слишком быстро. Второй раз в его жизни женщина, которую он любил, встала между ним и тэнгу и заплатила за это своей жизнью. Смерти было недостаточно, существо должно было страдать.
Рен оседлал вражеского предводителя и зажал рану руками, чтобы остановить поток крови. «Я с тобой еще не закончил!» — закричал он в ярости.
Но ворон ответил каркающим смехом, который умер со всплеском крови, как и он сам. Его голова склонилась набок, и свет исчез из его маленьких желтых глаз. И, наконец, Рен заплакал от бессилия.
— Сузуме, — всхлипнула Аяко, отвлекая Рена от его слез.
Принцесса стояла на коленях рядом с мико, не решаясь прикоснуться к ней. Сузуме все еще дышала и подняла руку, чтобы смахнуть слезинку со щеки принцессы. На лице мико не было печали, только облегчение. Казалось, боль больше не волновала ее.
— Ты был прав, — сказала она неузнаваемым, надломленным голосом, когда Рен опустился на колени с другой стороны от нее. — Мы умираем в крови.
Охотник не пытался сдержать слез. Они затуманили его зрение, но, даже если бы они ослепили его, Рен никогда бы не нашел в себе сил остановить их. Он взял свою подругу за руку. Та была холодной.
— Сузуме, — произнес он дрожащими губами. — Не оставляй меня. Из нас получилась отличная команда. Я был неправ…
— Рен, — перебила его Сузуме. Она не смотрела на него. Сузуме уже ничего не видела. Ее серые глаза уставились в бледно-голубое небо, и две дорожки от слез потекли по лугу. — Не позволяй мне возвращаться к нему, — сказала она. — Пожалуйста, я не хочу…
Ее губы перестали шевелиться на середине фразы, и там, в окружении дочери солнца и своего первого настоящего друга, Сузуме умерла.