— Мне? — спросила Аяко, вытирая сопливый нос тыльной стороной кимоно. Осаму протянул ей зеркало, вытянув обе руки и низко опустив голову. Аяко приняла подарок.
Волна силы прокатилась по земле, пульсируя от зеркала к девочке, затем распространилась широкой волной, сотрясшей весь луг. Пятна на зеркале задымились, и металл засиял, отражая солнце мощным золотым светом. Рен прищурился от слепящего света. Волна силы вернулась к зеркалу, потянув за руки Рена.
— Подними голову, Рен Фудо, — сказала Аяко, хотя ее голос принадлежал не совсем ей. Половина его принадлежала маленькой девочке, которую он встретил в Киото, но другая, сильная и заботливая, принадлежала взрослой женщине.
— Аматэрасу Омиками-сама, — сказал Осаму, уткнувшись лбом в траву.
— Спасибо, что защитил мою дочь, — сказала богиня, не обращая внимания на дрожащий поклон жреца или кого-либо еще. Теперь, когда Рен мог видеть сквозь слезы, он понял, что все живые существа подошли ближе и опустились на колени. Даже львы-собаки склонили головы. Рен заметил, что Симадзу Рёма поддерживал Фуюко, пока они оба пытались опуститься на колени. Если только это не она поддерживала его.
— Аматэрасу-сама, — сказал Рен, единственный, кто не поклонился. — Моя подруга, — ее нежная красота, даже после смерти, на мгновение помешала ему произнести эти слова. — Она просила не возвращать ее к ками ее семьи. Ты сможешь это сделать? Она храбро сражалась за Аяко и за тебя, и…
— Она сражалась не за меня, — ответила богиня, изобразив на губах Аяко нежную, зрелую улыбку. — И не только ради Аяко, хотя, конечно, и за нее.
— Ты можешь это сделать, пожалуйста? — спросил Рен, и в его груди вспыхнула надежда.
— Нет, — ответила Аматэрасу, — но с твоей помощью я могу вернуть ее обратно.
Рен задохнулся, не находя слов. Несколько капель надежды превратились в поток, и губы Рена задрожали.
— Нам нужно действовать быстро. Она почти умерла, — продолжила ками солнца, заправляя прядь спутанных от крови волос Сузуме за ухо.
— Как? — неловко спросил Рен.
— Леди Фуюко, — позвала Аматэрасу, не глядя на куртизанку. Ее голос был тихим, но леди-лиса услышала его и бросилась к принцессе босиком. — Принесите, пожалуйста, копье духа красного дерева.
Фуюко, снова превратившаяся в лисицу, подбежала к туше совы-ёкая.
— Рен, — сказала богиня своим двойным голосом, глядя на бледнеющую мико, — забери ее магатаму.
— Аматэрасу-сама! — запротестовал Осаму. Не было ничего более строго запрещенного, чем извлечение магатамы из тела человека.
— Все в порядке, — просто сказала она, ободряюще кивая Рену.
Охотник закрыл глаза и провел рукой по груди Сузуме, ища тепло, указывающее на присутствие оболочки ее души. Он ничего не почувствовал, и его охватила паника. Ее душа уже ушла, он подвел ее. Подавив чувство вины, Рен сосредоточился еще больше. Аматэрасу поблагодарила Фуюко за копье. Рен почувствовал, как в душе куртизанки растет тревога.
— Рен, — позвала Аматэрасу, положив свою маленькую ручку поверх его, — не пытайся почувствовать это. Тебе нужно ее позвать.
— Сузуме, — позвал Рен от всего сердца. Он вызвал в памяти образ веснушчатой молодой женщины, о которой стал думать как о своей подруге, вспомнил ее голос, поющий песню Пон-Пона, ритм ее тайко, барабанящего в мацури, и тепло ее груди, когда они обнимались возле храма светлячков. — Сузуме, — снова позвал он.
На зов откликнулся пульс. Тихий пульс, слабый и усталый, но все же пульс, прямо за пупком. Его пальцы ощупали смертельную рану, затем подсыхающую кровь. Он отогнал от себя чувство отвращения, обыскивая плоть и внутренности.
— Сузуме, — снова позвал он, и в этот момент кончики его пальцев ощутили твердую, гладкую поверхность оболочки ее души. Нежно, даже более нежно, чем когда-либо прежде, Рен отделил оболочку от ее тела. Кровь соскользнула с нее, обнажив светло-зеленую нефритовую магатаму. Рен никогда не видел такой раковины. Это была прекрасная вещь, но на ощупь она была легкой и практически холодной. Она почти исчезла.
— На зеркало, — позвала Аматэрасу, держа зеркало плашмя.
Раковина звякнула о зеркало, затем Аматэрасу кивнула, подзывая Фуюко подойти ближе. Та положила копье рядом с Сузуме, словно соединяя пару в смерти. Одержимая принцесса положила свободную руку на плоское острие копья и закрыла глаза.