Треть его людей сохранила возможность сражаться, хотя после такого боя мало у кого хватило бы на это духу. Остальные были либо мертвы, либо ранены, либо охвачены ужасом. Осаму пригласил их остаться в Исэ Дзингу и присоединиться к Ясэки, но мало кто согласился.
Таким образом, история об этой битве распространится по всей Японии подобно лесному пожару, и вместе с ней погибнет тайная жизнь Ясэки. Некоторые смогут сдержать свою клятву никогда не раскрывать существование организации или ёкаев, с которыми сражались, но большинство проболтаются в первой же попойке или как только вернутся к своим семьям.
Япония уже никогда не будет прежней, но, как справедливо заметил Рен, представляя Золотое Солнце Осаки главному жрецу Исэ, в грядущей войне понадобятся хорошие люди. Ясэки никогда не будет достаточно.
Рёма уехал через пару дней, пообещав собрать больше людей и откликнуться на призыв Ясэки, когда им это понадобится. Кроме своего прощения и благодарности организации, даймё мало что получил за свое вмешательство. И все же, уезжая, он сиял, как герб на его спине.
— Как ты думаешь, он действительно будет работать над поддержанием мира? — спросил Рен, выныривая из своих грез.
— Теперь он знает лучше, — ответил Осаму. — Мысль о борьбе с людьми за свои амбиции пришлась ему не по вкусу. И если он правильно расставит свои шахматные фигуры, он все еще может стать самым могущественным человеком в стране.
— Даже без нее? — спросила Рен, кивая на девочку, которая сняла носки и на цыпочках вошла в холодную воду пруда. Она плеснула немного на ноги своей беспомощной служанки, которая неловко хихикала вместе с бывшей принцессой.
— Они найдут кого-нибудь другого, — сказал Осаму, имея в виду даймё и военачальников Японии. — Двоюродного брата, дядю, может быть, какого-нибудь тайного брата. Это не наша проблема. Аяко никогда не собиралась править, как и ни одна императрица в течение сотен лет. Ее удел — стать жрицей Исэ Дзингу. — В голосе Осаму внезапно послышалась печаль, и его взгляд потерялся в отражении солнца на поверхности пруда.
Главная жрица Исэ Дзингу. Этот титул имел большой вес для маленькой девочки и означал тяжелую ответственность для старика. Однако Рен знал, что он предвещал скорую смерть Осаму, поскольку в самом священном святилище мог быть только один главный жрец.
— Не будь таким мрачным, — подбодрил его Рен, опуская правую руку на плечо жреца и крепко сжимая его. — Пройдет целая вечность, прежде чем она будет готова.
— Обучение займет по меньшей мере двенадцать лет, — подтвердил Осаму.
— Видишь? — сказал Рен. — Двенадцать лет — это уйма времени. И не похоже, что ты собираешься жить вечно. — Осаму попытался ударить его по руке плоской стороной своего короткого скипетра, но Рен вовремя убрал руку и рассмеялся над этой попыткой.
— Я беспокоюсь не о себе, сопляк, — рявкнул старик. — Я просто боюсь, что не смогу ее научить. Я освоил Ворота Рта, Ворота Ушей и приоткрыл только один Глаз. Все, что я знаю, относится к Четырем Учениям, но Аяко… Ну, ты сам видел, на что она способна.
— Она дочь солнца. А чего ты ожидал? — спросил Рен, хотя он тоже был ошеломлен способностями девушки.
Она, конечно же, родилась с этой Кровью, как и Рен, хотя Осаму заявил, что она не может быть одной из двенадцати Кровей, потому что семь лет назад никто из них не умер. И после Киото она доказала, что способна и на другие врата.
— Она с самого начала слышала Суги, ками красного дерева, — сказал Рен.
— Это доказывает, что у нее от природы открыты Врата Слуха, — сказал Осаму, продолжая мысль Рена. — И она продемонстрировала свою способность использовать Врата Рта, когда молилась и звала меня на помощь, хотя ее молитва исходила от Аматэрасу. Рен, я никогда еще не слышал ее голос так отчетливо, он внушал благоговейный трепет.
— Так ты и говорил, — ответил Рен, потому что верховный жрец неоднократно приставал к нему с рассказом о том, как Аматэрасу приказала ему отправиться на поле битвы со всеми силами Ясэки и взять с собой священное зеркало.
— Ты уверен, что она никогда не пользовалась Вратами Глаз? — спросил верховный жрец.
— В сотый раз повторяю, нет, — ответил Рен. Он действительно порылся в своей памяти, когда Осаму впервые задал тот же вопрос, но ничто не указывало на то, что Аяко могла видеть будущее или хотя бы проявлять что-то похожее на интуицию. — Но это не значит, что она не сможет, особенно под некоторым руководством.
Жрец вздохнул, вероятно, подумав, что он тоже заслуживает некоторого наставления на этот счет. «И еще она Рука», — сказал он, возвращая Рена к тому моменту, когда Аматэрасу овладела Аяко и говорила через нее. Воспоминание заставило его содрогнуться от благоговейного трепета.