— Завтра, — ответил Рен. Он чуть было не встал со скамейки, но позволил себе еще несколько минут понаблюдать за двумя девушками, играющими с рыбками и водой, которые были в целости и сохранности в самом сердце святилища.
— Куда ты пойдешь? — спросил Осаму.
— Точно не знаю, — ответил Рен. В любые места, где собираются ёкаи, туда, где повторяются странные слухи и происшествия, и особенно туда, где можно было услышать слухи о присутствии тэнгу. — Мы слишком мало знаем, — продолжил он. — Король Бивней, Первая и любой, кто замышлял что-то против нас, застали нас врасплох, и они еще не закончили. То, что Аяко оказалась здесь, стало для них неудачей, и, я считаю, это дало нам время, но нам нужно собрать больше информации. Так же, как нам нужно собрать больше людей. Ты позаботься о втором, я позабочусь о первом.
— Согласен, — ответил Осаму. — Они выставили нас дураками, но мы не допустим, чтобы это повторилось. — Главный жрец тяжело перенес удар от всего, что они потеряли, думая, что он, как никто другой, несет за это ответственность. И все же, в глубине своего израненного сердца Осаму нашел новый источник силы и шел с таким воодушевлением, какого Рен не видел уже много лет. Да, пришло время дать отпор, и Рен знал, с чего начать.
— Ходят старые слухи, — сказал он, хотя Осаму ни о чем не спрашивал. — Якобы длинноносый тэнгу бродит по горе к востоку от Фудзи-сан. С этого я и начну.
— Брать ханатака тэнгу в одиночку… Мне не нравится эта идея, — ответил Осаму.
— В одиночку? Я буду не один.
— О? — спросил Осаму, приподняв бровь.
— Фуюко пойдет со мной.
Рен верил, что куртизанка-лиса уйдет с Симадзу Рёмой, которого она поддерживала на обратном пути в Исэ Дзингу и который, очевидно, ей нравился. Но как только даймё ушел, куртизанка отправилась на поиски главного кладбища и заплакала у только что поставленного камня с именем своего возлюбленного.
В течение трех дней она почти ничего не ела и еще меньше спала. На четвертый день она вышла из земли плача и пошла искупаться. Одетая в простую одежду, с распущенными волосами и в простых соломенных сандалиях, она отправилась на поиски Рена и умоляла его забрать ее из этого унылого места в ближайший город с торговым районом. Он согласился при условии, что после этого она останется с ним на некоторое время.
— Вот кого бы я предпочел оставить при себе, — сказал Осаму с игривым сожалением.
— Еще одна причина, по которой я должен взять ее с собой, — ответил Рен. — Она в большей безопасности вдали от тебя, ты… старый женатый извращенец.
Осаму усмехнулся, и это был неплохой звук. Рен почти забыл о чувстве дискомфорта, которое испытывал после битвы. Верховный жрец не очень-то хотел говорить и проигнорировал часть вопросов, но все-таки ответил на несколько, хотя задал намного больше. Рен знал его достаточно хорошо, чтобы догадаться о растущем беспокойстве в душе старика.
А потом еще был каркающий голос Генерала, рассказывающего Рену, что Белый Тэнгу, которого еще называли Королем Бивней, жаждет отомстить, хотя охотник не мог понять, по какой причине. Это Рен должен был мстить. Было что-то, чего он не знал или о чем ему не сказали.
— Рен! — крикнула Аяко с другого берега пруда, махая рукой, чтобы привлечь его внимание. — Подойди и посмотри на этого! Он такой толстый!
— Это потому, что ты слишком много его кормишь! — ответил охотник.
— Иди посмотри! — Даже если бы не было мольбы Аяко, карие и зеленые умоляющие глаза Сузуме убедили его оторвать задницу от скамейки, и, изобразив вздох и хрустнув коленками, он встал.
— Ну, я отправился на рыбалку, — сказал он хихикающему старику. — Потом я отправлюсь на охоту.
Эпилог
Шаги Короля Бивней эхом отдавались от острых, усеянных шипами стен крепости, подобно раскатам грома, следующего за ударом молнии, отпугивая всех жалких существ, живших здесь, обратно в их расщелины и лужи с дымящейся водой. Он пересек мост из темного металла, подвешенный над рекой магмы, затем вошел во внутренний двор, где, к единственному удовольствию Первой, души кричали под пытками опытного ёкая. Он не обращал внимания на эти парящие души и довольствовался тем, что убирал их со своего пути ленивым взмахом руки. Король Бивней будет последним, кто предстанет перед Первой, потому что он жил далеко, и приглашение пришло с опозданием. У троих других было достаточно времени, чтобы опорочить его репутацию перед их предводительницей.
Будь что будет, сказал он себе, когда два каменных стража тронного зала медленно повернулись и отодвинулись от входа, чтобы впустить его.