Комната была окутана едким серым туманом, который поднимался ему до колен и лизал стены, разбиваясь о них, как волны о скалы. Три его брата стояли к нему спиной, широко расправив крылья; достаточно далеко друг от друга, чтобы ни один из них не мог задеть другого физически.
Его охватила ненависть, и он чуть не сплюнул, но в этот момент он увидел жуткую фигуру Первой, неподвижно восседавшей на своем высоком узком троне. Ее голова, как обычно, была покрыта глубокой и круглой шляпой-корзинкой тайген, в которой было проделано три ряда отверстий, так что из лица у правительницы ёкаев можно было увидеть только два горящих, как угли, глаза. Когда их взгляд остановился на нем, Король Бивней протолкался сквозь строй своих братьев и преклонил колени. Расстояние до трона было все еще велико, но он чувствовал жажду крови Первой, как острый меч, угрожающе опускающийся на его шею.
— Прошу прощения за опоздание, — сказал Король Бивней, не поднимая головы.
Он задрожал, почувствовав, как длинные, тонкие, как у скелета, руки правительницы, словно ядовитый плющ, тянутся от ее сгнившего тела к его лицу. Кончиками пальцев она погладила его усы, и они тут же зашипели и завились, превратившись из своих обычных кроваво-красных в пепельно-черные.
Один из его братьев хихикнул у него за спиной, скорее всего, Сейгёку, Сапфировый Король. Король Бивней оторвал бы ему голову за смех, если бы брат, сам того не желая, не спас его. Ядовитая рука вернулась к трону. Белый Тэнгу встал и отступал назад, пока не наткнулся на своих братьев, которые уступили ему достаточно места, чтобы встать в линию. Сейгёку все еще ухмылялся и хихикал, и воля Бивня подверглась испытанию, когда он увидел это приводящее в бешенство темно-синее лицо, которое никогда не успокаивалось.
Затем Первая указал на младшего из четверых, Ониксового Короля, стоявшего в левом конце шеренги. Оникс низко поклонился, прижав руку в перчатке к груди. Бивень ненавидел его так же сильно, как и Сапфира, хотя и по противоположной причине. Он был псом, послушно выполняющим каждый приказ Первой, как лакей, и никогда не отводил глаз от ее горящего взора. Они были Королями Тэнгу, единственными в своем роде! Где его гордость? Внутри Бивня бушевал гнев.
— Первая хотела бы поздравить вас с победой, — сказал Оникс вкрадчивым, слащавым голосом.
— Победа? — закричал Сапфир своим пронзительным голосом, и его ухмылка мгновенно сменилась гримасой отвращения. — Ты называешь это победой?
— Я называю это ничем, — ответил младший брат, и его белые тонкие усы едва заметно дрогнули на лице безлунной ночи. — Как и Первая.
Сапфир издал звук, похожий на икоту, осознав, что его реакция может быть воспринята как оскорбление. Он поклонился их предводительнице и попросил у нее прощения. Бивень подумал, что разумнее всего было бы промолчать, но Сапфир не отличался сообразительностью. Первая помахала в ответ Черному Тэнгу, оставив Сапфира с опущенной головой.
— Как и было обещано, генерал Бивня выиграл великую битву в Киото и посеял хаос в Японии. Более того, Фусими Инари был уничтожен по просьбе Первой, и это заслуживает похвалы.
— Мой маленький ворон действовал только для того, чтобы вы гордились им, — сказал Бивень, обращаясь к Первой и глядя ей под ноги.
— Однако, — продолжил Оникс, и в одном этом слове прозвучало столько угрозы, что Бивень начал потеть. Он, один из четырех Королей Тэнгу, дрожит от голоса своего педантичного младшего брата? От этой мысли его чуть не стошнило. — Первая хотела бы знать, почему ребенок жив и сейчас обитает в стенах Исэ Дзингу? Разве ты не обещал ее голову в качестве подарка, когда Первая согласилась дать тебе право напасть первым?
— Я обещал, но…
— И разве ты не клялся, что потеря руки и меча, которыми ты командовал, не помешает тебе руководить твоей армией?
— Да, но…
— И разве мальчик, которого тебе не удалось убить пять лет назад, не виновен в смерти твоего генерала? Первая спрашивает, не стало ли убийство детей таким бременем, что ты, дорогой брат, дважды не справился с этой задачей?
Зубы Белого Тэнгу заскрежетали с ужасным звуком, который усилился из-за едва сдерживаемого хихиканья его синего брата. Будь проклят этот мальчишка, подумал Бивень, вспомнив проклятого сопляка, из-за которого он потерял и руку, и меч. Он должен забрать клинок и отрубить мальчишке руки и ноги.
— Твой ответ? — раздраженно спросил его Оникс.
— Брат, — сказал Бивень, и в его глазах появились красные прожилки. — Ты говоришь от имени Первой, но перебей меня еще раз, и я оторву тебе голову и скормлю ее твоей заднице!