— Я бы хотел, чтобы все было иначе, но это не мое решение.
— Оракул? — спросил Рен. На этот раз удивление было неподдельным.
— От Аматэрасу, — ответил Осаму.
Рен невольно ахнул. Богиня солнца редко утруждала себя отправкой оракулов и обычно позволяла низшим духам связаться с ее человеческими слугами. Насколько знал молодой человек, это был первый оракул от Аматэрасу, когда-либо посланный Осаму. Неудивительно, что он ждал на мосту.
— Что она сказала? — спросил Рен.
— Ты должен отправиться в Фусими Инари. Немедленно, — ответил Осаму.
— И? — с надеждой спросил охотник.
— И это все.
— И это все? Ты уверен, что вымыл уши перед тем, как она заговорила? Пункт назначения — это все, что у меня есть? — Пруд изгибался, солнце освещало их лица и спины, когда они шли вдоль его края.
— Не думаю, что ками когда-либо давали нам конкретные инструкции, — сказал священник.
— Я знаю, но это немного маловато, тебе не кажется? Подожди, — сказал Рен. — Она назвала меня конкретно?
— Она сказала послать Охотника-Кровь, — ответил Осаму, вызвав у охотника насмешку. — Другого я здесь не вижу.
— Пошли Тигра, — выплюнул Рен. — Самое время ему что-нибудь предпринять.
— Тигр не может покинуть святилище.
— Не может или не хочет?
— И то, и другое, — сказал Осаму. — Хотя в основном не может. В любом случае, интуиция говорит мне, что это должен быть ты. — Это заставило Рена замолчать. Интуитивные прозрения Осаму были ближе к предсказаниям, чем к простым догадкам, и молодой человек доверял им. — Я верю в тебя, Рен Фудо, и никого другого не послал бы выполнить требование великой ками.
— Не надо, старик. Тебе просто больше некого послать, ты сам так сказал.
— Вообще-то, — ответил Осаму, и от нотки удовольствия в голосе священника по спине Рена пробежали мурашки. Это не предвещало ничего хорошего. — Я посылаю тебя не одного.
— Нет, — тут же ответил Рен. — Ни за что, ни при каких обстоятельствах. Я работаю один, максимум со своей хранительницей, и на этом разговор окончен.
— Я посылаю тебя не одного, — повторил Осаму, на этот раз сквозь стиснутые зубы. — И я не помню, чтобы спрашивал твое мнение.
— Шесть месяцев, — сказал Рен, останавливаясь как вкопанный и опуская руки. Стайка карпов кои тут же увидела их и начала подниматься на поверхность, как пузырьки кипятка.
— Прости, что? — спросил Осаму. Рен подумал, что старик не расслышал или не поверил в то, о чем его только что попросили.
— Это миссия, поэтому я сам решаю, сколько мне заплатить, — сказал Рен, цитируя правила, которым его научили, когда он стал охотником.
— Шесть месяцев — это смешно, — сказал Осаму, отмахнувшись от предложения. — Я даю тебе три.
Это было удивительно само по себе. Рену никогда не предлагали больше одного, и даже об этом приходилось договариваться. Он притворился, что не впечатлен, и преувеличенно вздохнул.
— Прекрасно, попроси Тигра, — сказал он и повернулся, словно собираясь уходить.
— Подожди, — сказал Осаму. Рен подмигнул девушке, прежде чем снова повернуться к жрецу, что заставило ее хихикнуть. — Пять месяцев, и… — продолжил он, подчеркнув последнее слово поднятым пальцем, чтобы Рен не начал жаловаться, — все, что захочешь, из арсенала.
— Ого, — сказал Рен.
— Ого, в самом деле. Мы договорились?
— Можно мне взять твои четки? — лукаво спросил Рен.
— Конечно, ты не можешь получить мои четки! — рявкнул Осаму.
— Тогда сделки не будет.
— Отлично! — выплюнул священник, вскидывая руки в воздух. — Больше никаких шуток, — сказал он, снимая четки с шеи и протягивая их охотнику. — Они новые, и в них всего двенадцать бусин.
— Двенадцати будет достаточно, — с восторгом сказал Рен. Эти четки были намного больше, чем те, которыми пользовались монахи в комнате его матери, и, поскольку они побывали в руках главного жреца, они были пропитаны его молитвами и, следовательно, обладали большей силой, чем все остальное, что он мог найти в цитадели. — Ты, должно быть, в отчаянии.
— Теперь да, — ответил Осаму. — Значит, мы договорились?
— Договорились, — сказал Рен. Он получил гораздо больше, чем ожидал, и, по его мнению, ни за что, поскольку о характере миссии ничего не говорилось.
Фусими Инари, великое святилище, посвященное духу земледелия и плодородия, находилось к югу от Киото — легкое путешествие из Исэ. Более того, каннуси, отвечавший за храм, был его товарищем-охотником и, как думал Рен, другом. Он был рад перспективе новой встречи с Киёси.
Рен взял правую руку Осаму обеими руками и поклонился, тем самым скрепляя договор. Его сердце забилось быстрее, когда он подумал, что только что уменьшил долг своей матери на пять месяцев за недельную поездку.