— Осаму-сан, — ответил Рен. — Ей следовало бы пройти обучение здесь, у другой Руки, прежде чем отправляться туда. Вы знаете, что я прав.
— Я знаю, — сказал жрец тихим голосом и с опущенным лицом. — Но я думаю, что она приехала сюда не просто так, и она не может здесь оставаться.
— Почему?
— Рен, она не может оставаться здесь в качестве служительницы святилища. — Это было все, что Осаму сказал по этому поводу, и все, что Рену нужно было знать.
Это было несправедливо, но только девственницы могли совершать богослужения в святилище. Узнав правду о Сузуме, ее новые сестры могли стать жестокими к ней, независимо от того, потеряла ли она свою непорочность из-за любовника или, как предполагала ее юность, из-за более печальных событий. Это, однако, убедило Рена дать девушке честный шанс. И идея стать наставником студентки его позабавила.
— Рен-сан, — позвала она, махая рукой, как будто он ее не видел. Даже в столь ранний час на мосту было полно посетителей, но Сузуме в ее ярко-оранжевых хакама было трудно не заметить. Она казалась полной энергии и одарила его теплой улыбкой, несмотря на резкие слова, которые он произнес накануне.
— Ты можешь опустить сан, — сказал Рен. — Нам предстоит провести в дороге много времени вместе, так что давай облегчим задачу для нас обоих, хорошо?
— Поняла, Рен, — сухо ответила она, отвешивая поклон, на его вкус, чересчур энергичный.
Это, несомненно, было труднее, чем он ожидал. Он вздохнул, прошел мимо нее и хотел было по-братски похлопать ее по плечу, но она ахнула и вздрогнула. Рен готов был проклинать себя за недальновидность.
— Прости, — покраснев, сказала Сузуме.
— Все в порядке, — извиняющимся тоном ответил Рен. — Я не должен был.
Она старалась не встречаться с ним взглядом. Рен с трудом сглотнул. Он был совершенно не готов к такой ситуации. Лицо Сузуме светилось естественным румянцем, свойственным молодым людям, живущим под солнцем, а несколько веснушек украшали ее нежный носик. На коже Рена тоже было несколько веснушек, хотя у него они залегали под глазами. Она была на дюйм или два выше его, но казалась такой чистой по сравнению с его природной грубоватостью, что можно было подумать, что он на десять лет старше.
— Тогда пошли, — сказал он, не в силах найти слов, чтобы разрядить напряжение.
Путешествие обещает быть долгим, подумал Рен.
Они оба забыли поклониться после последней тории и свернули на северо-западную дорогу, которая должна была привести их в Киото, согласно желанию Аматэрасу.
— Послушай, — неловко произнес Рен в середине дня после нескольких бесконечно долгих часов молчания. — Прости меня за то, что я сказал вчера. Ты не умрешь, я позабочусь об этом. И никому не придется нести твои останки обратно в Исэ. Ясно?
— Ясно, — ответила она, изо всех сил стараясь улыбнуться. — И мне жаль, что я буду для тебя обузой. Я не хотела навязываться, но Сиракава-сама на самом деле не оставил мне выбора.
— О, я догадываюсь, что не оставил. Старый козел. — Последнее замечание было произнесено тихо, для себя, но девушка хихикнула — ей, по-видимому, понравилось, — и Рен почему-то почувствовал себя лучше. Как будто все было прощено или забыто.
Он вдруг осознал, что погода стала более чем чудесной — она была прекрасной. Ярко светило солнце, и его беспокоили лишь несколько пушистых облачков, гонимых легким ветерком. Птицы пели свои сладкие песни, полные чистых и правдивых мелодий, а на ветвях ближайших вишневых деревьев распускались оптимистичные почки.
— Могу я спросить… — начала Сузуме, оборвав свои слова, когда Рен поднял на нее взгляд.
— Да?
— Почему ты сказал, что Руки всегда умирают? И, теперь, когда я думаю об этом, что такое Рука?
Рен усмехнулся, услышав вопрос, но не из-за высокомерия, а потому, что подумал, что она его разыгрывает. Потом он понял, что она спрашивает серьезно. «Ну, — сказал он, искоса взглянув на нее, — ты Рука. Тебе никто этого не говорил?»
— Сиракава-сама назвал меня Рукой, но никто не объяснил мне, что это такое, — ответила она, выглядя виноватой из-за своей неосведомленности.
— Тебе хотя бы сказали, что такое Ясэки? Чем мы занимаемся? Что такое ёкай? Что делает копье в твоей руке таким особенным? — На каждый вопрос Сузуме отвечала, отрицательно покачивая головой, что заставляло Рена вздыхать про себя. — Ты хотя бы знаешь, кто такие ками?
— Да! — радостно воскликнула она. — Это духи!
Это очень, очень долгий путь, подумал Рен. — Они действительно духи, — терпеливо ответил Рен. — Но они намного больше, чем просто духи. Ками — это энергия, которая приобрела индивидуальность, если можно так выразиться. Они чисты, бесхитростны, почти как дети, но некоторым из них тысячи лет, и они могут разрушать города, в зависимости от своего настроения. Они повсюду. Они живут в реках, в горах, охраняют леса и оберегают людей, поклоняющихся им, от вреда. Они обитают в огромных скалах…