Рен пытался подавить охватившую его тревогу, но зеленые глаза, смотревшие на него в ответ, лишили его слабого шанса, и вскоре он пожалел, что рядом с ним нет меча.
Суги подняла колено, глядя на молодого человека, и ненависть исказила ее лицо. Она собиралась напасть.
— Сиди, — скомандовала Хотару.
Приказ был отдан ками, которая, казалось, сопротивлялась, но котодама Хотару была настолько сильна, что даже Рен подчинился. Суги зарычала на старуху, потеряв силу, на мгновение. Ее рука с трудом подняла копье, как будто оно весило больше обычного, и приготовилась ударить жрицу. Лицо Хотару стало твердым, как сталь; она была готова пустить в ход всю свою силу.
— Ты будешь сидеть и слушать, — сказала она. Рука Суги опустилась. Она разочарованно зарычала. Рен затаил дыхание.
Затем настоятельница взяла ветку сакаки, к которой она привязала белые полоски бумаги, перевернула ее и предложила разъяренной ками. Она склонила голову, сила в ее словах исчезла, в голосе зазвучала грация.
— Я смиренно обращаюсь к ками с молитвой и от всего сердца предлагаю это подношение.
Ее слова звучали в безупречном ритме, сформированном десятилетиями молитв духам. Но Хотару шла на большой риск. Если бы она не смогла сохранить честность своих слов, молитва не удалась бы, и ками отвергла бы подношение. О том, что могло бы произойти дальше, Рен предпочитал не думать.
— Я умоляю ками принять это подношение и предлагаю благодарность за ее обучение.
Суги, казалось, колебалась и снова посмотрела через стол на Рена, с убийством в глазах. Затем она с сожалением схватила ветку и откинулась назад.
Рен опасался ловушки, но Хотару была непреклонна. Она отодвинула ногу назад, затем другую, и поклонилась так низко, что ее лоб коснулся ладоней, лежащих на татами. «Псс», — прошипела она, глядя на Рена уголком левого глаза.
Рен понял, что должен подражать ей, и, хотя его разум кричал, чтобы он этого не делал, он опустил голову и подставил свой череп для удара. Но ничего не произошло, и через несколько секунд, которые показались ему часами, Хотару поблагодарила ками и вернулась в прежнее положение.
— Что теперь? — шепотом спросил Рен.
— Ками-сама, — сказала Хотару, уперев руки в бедра, чуть выше колен, — мы можем поговорить?
Суги открыла рот, но не произнесла ни слова. По крайней мере, Рен ничего не смог услышать. Судя по ее кивку, Хотару смогла, но, в отличие от него, она владела хогами. Ками казалась взволнованной; она ткнула пальцем в сторону Рена, затем замолчала.
— Что она сказала? — спросил Рен.
— Что мы можем поговорить. Если только ты этого не сделаешь. Так что заткнись и дай мне говорить. Ками-сама, — сказала Хотару, — почему вы напали на этого молодого человека?
Суги заговорила снова. И снова Рен не смог разобрать ни слова. Раздался слабый звон, похожий на свист, предназначенный только для ушей собак. Это было тревожно, но Хотару, казалось, не тревожили ни резкие жесты ками, ни ее неслышные слова.
— Она сказала: «Мужчины — враги Сузуме, ёкаи — враги Сузуме, большая львица-собака — враг Сузуме». Это будет непросто. И теперь она говорит, что ты пытался дотронуться до нее. Правда, Рен? Я была о тебе лучшего мнения.
Только не это! подумал Рен и нахмурился в ответ.
— Ками-сама, — спросила настоятельница, — Сузуме считает Рена своим врагом?
Суги ответила не сразу. Она, казалось, порылась в памяти Сузуме и покачала головой.
— «Рен — ее друг, но также и мужчина. Мы ему не доверяем» — произнесла Хотару. — Прости, мой мальчик, это, должно быть, больно. «Рен хотел, чтобы Сузуме причинила боль… каппе? Но Сузуме ненавидит причинять боль другим. Если Рен снова заставит Сузуме страдать, мы отрежем его…» Я не буду это озвучивать. Ками-сама, Сузуме хочет помочь Рену, или она предпочла бы остаться здесь?
Суги снова обратила свое внимание на молодого человека. Возможно, Сузуме и считает его другом, сказал себе Рен, но ками явно так не считает. Она заговорила, но продолжала смотреть на него с яростью.
— «Она хочет помочь, — сказала Хотару. — Но Рен ведет ее навстречу опасности. Я отказываюсь. Он сказал, что она умрет». Рен, ты что, совсем тупой?
— Ками-сама, — сказал Рен.
Хотару прищелкнула языком, а Суги ударила кулаком по столу, который от удара сломался.
— Рен, — позвала Хотару. — Заткнись.
Но Рен покачал головой. «Суги, — сказал он. — Я не могу взять свои слова обратно. Но я могу пообещать, что сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить Сузуме». Говоря это, он поднял глаза, следя за выражением лица ками, которая встала. Он остался сидеть и опустил взгляд, когда она поднесла острие копья к его голове.