— Опять же, не другом, — сказал Рен. — И не питай слишком больших надежд. Он хороший только в том смысле, что он не злой. И он мог переехать. Мы должны встретиться с ним и его семьей завтра около полудня и, возможно, провести какое-то время с этими маленькими негодниками. Затем мы отправимся на север и поедем по главной дороге, чтобы выиграть немного времени.
— Разве Хотару не говорила, что нам следует избегать этой дороги? — спросила Сузуме.
— Ну, да, но она не подчиняется Осаму, в отличие от меня. Я бы предпочел рискнуть, если это поможет завершить миссию вовремя.
— Вполне справедливо, — неопределенно ответила Сузуме, с шипением снимая талисман со своего левого запястья. Она почти сразу же вернула его в сумку. Нужно несколько дней, чтобы кожа полностью зажила, а потом они снова сделают хуже.
Рен сказал себе, что следующей частью тренировки должен стать призыв ками, не опирающийся на физическое ощущение опасности.
— Как его зовут?
— Прости? — спросил Рен.
— Твоего дру… знакомого?
— Пон-Пон.
Рен проснулся раньше Сузуме. Она была измучена, но им нужно было выехать как можно раньше, если они надеялись застать Пон-Пона до обеда. Встреча с Пон-Поном и его семьей, по мнению Рен, была именно тем, что ей было нужно. Охотник не мог объяснить причину своей догадки. Он не понаслышке знал, что Пон-Пон может быть ослом, но Пон-Пон был умен не только из-за лет — его ум выходил за пределы его собственной природы. И, как сказала бы Хотару, он был прям, как стрела.
Поэтому они покинули остывшее пепелище своего лагеря незадолго до восхода солнца и все утро шли по полям и лугам, пока не достигли опушки еще одного леса. Вдоль леса тянулась дорога. Старая дорога, в основном захваченная природой, хотя следы колес свидетельствовали о том, что люди все еще пользовались ею. После нескольких дней путешествия по дикой местности Рен наслаждался ощущением твердой почвы под своими соломенными сандалиями.
Он указал на статую, стоящую у дороги. Статуя Дзидзо с теплой улыбкой мирно копила на себе мох. Красная шапочка и нагрудник, подаренные статуе, были новыми. Рен остановился перед небольшой статуей, к подножию которой прохожие бросили несколько зернышек риса и маленьких камешков. Затем он сложил ладони одна о другую в молитве.
— У нас тоже есть такие, там, где я живу, — сказала Сузуме, подражая ему. — Они всегда разбивают мне сердце.
Рен знал, что она имела в виду. Он тоже находил их печальными, этих улыбающихся бодхисаттв. Его мать, набожная буддистка, рассказывала ему о тех святых, которые отказались стать Буддой, хотя достигли просветления, чтобы помогать душам умерших детей и нерожденных младенцев.
Рен, который тогда был еще ребенком, плакал, думая, что однажды его тоже могут забрать у нее и что это несправедливо. Но его мать сказала, что они должны быть благодарны Дзидзо, которые защищали этих младенцев, пока не приходили их матери, чтобы переправить их через реку, разделяющую жизнь и смерть. Новый комплект красной одежды для статуи означал еще одну скорбящую мать.
— Но они прекрасны, — сказала Сузуме, повторяя мысль Рена. Их руки разжались, и они снова открыли глаза, увидев тихий лес. Слабая морось грозила превратиться в ливень, но Рен чувствовал, что благодаря восточному ветру им удастся избежать худшего. — Мы встретимся здесь с твоим другом?
— Скоро узнаем, — ответил он, размахивая сумкой перед собой.
Достав бутылку, охотник откупорил ее. Вместе с бутылкой он достал маленькую плоскую чашечку, наполнил ее наполовину саке и аккуратно поставил у подножия пьедестала статуи. Рен закинул мешок обратно на спину, но бутылку оставил в левой руке. Затем он сделал глубокий вдох, от которого его живот раздулся.
— Пон-Пон! — проревел Рен, ударяя себя по животу при каждой части имени. Звук эхом прокатился по лесу пару раз, а затем исчез. Но ничего не произошло. — Давай, — сказал он Сузуме, — помоги мне.
От удивления у нее стали большие глаза.
— Я должна сделать то же самое?
— Да, — ответил он, прежде чем снова надуть живот. — Готова? — спросил он, когда она сделала то же самое. Она кивнула.
— Пон-Пон! — закричали они оба, дважды хлопнув себя по животам.
— Что мы делаем? — спросила девушка.
Рен приложил палец к губам, прося ее молчать. В этот момент они услышали, как что-то зашуршало в ближайших кустах. Листья перед ними задрожали, и оттуда внезапно высунулась заостренная морда. Пару секунд он принюхивался, затем высунул голову, а за ним и остальную часть енота-тануки. Он посмотрел на Рена, затем на Сузуме, которая в волнении прикрыла рот руками и, не обращая внимания на них обоих, бросился к чашке с саке. Животное понюхало содержимое чашки и сделало два глотка.