— Привет, — сказала она с теплой улыбкой, медленно протягивая руку. Самый смелый из двоих забрался на ее пальцы и обнюхал их. Запах показался ему приемлемым, и он, закрыв глаза, прижался головой к ее ладони. — Рен, — сказала девушка голосом, похожим на писк зверька. — Они такие милые.
— Я знаю, — согласился Рен. — Пока они не научатся говорить; тогда они будут выражаться как пьяные лесорубы по дороге в бордель.
— Виноваты. — Пон-Пон усмехнулся. — Кстати, об этом, — продолжил он, усаживаясь по-человечески рядом с тем местом, где теперь сидел Рен. Он наклонился ближе к охотнику и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть голос от жены. — Ты был в том месте в Нагано, о котором я тебе рассказывал?
— О да, — ответил Рен, подмигнув, прежде чем заметил свирепый взгляд Сузуме и кашлянул в ладонь. — Я имею в виду, я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Брат, эта леди-лиса, — сказал Пон-Пон, почесывая внутреннюю сторону лап, — она что-то, а?
— О чем вы двое говорите? — спросила самка Пон-Пон, выйдя из-за корней с двумя мисками, которые были слишком велики для нее.
— О погоде, — ответил Рен.
— О саке, — одновременно ответил тануки, встряхивая бутылку. — Погода — причина для такого плохого саке, — продолжил он, как будто это все объясняло.
Самка Пон-Пон посмотрела на них обоих, когда сунула первую миску в руки Сузуме, с подозрением, но не смогла их ни в чем обвинить. Рен сглотнул слюну, а Пон-Пон одарил жену ослепительной улыбкой. Она вздохнула и передала вторую миску Рену, а затем направилась обратно, туда, где, как предположил Рен, была их кухня. Пон-Пон вздохнул с облегчением и пожал ему руку, как бы говоря, что это было близко.
Миска, конечно, принадлежала человеку, но уже давно стала собственностью семейства енотов. По ее поверхности тянулись трещины, заделанные листьями и веточками, которые каким-то образом сохраняли суп внутри.
Пон-Пон подавала Рену точно такое же блюдо во время его последнего визита. Слабенький бульон, чуть больше, чем горячая вода, густой от лапши удон, шариков тенкасу, обжаренными в муке и нескольких колечек зеленого лука, сопровождавших пару лягушачьих лапок. Они, будучи тануки, не пользовались палочками для еды, и Рен не думал, что те у них есть.
Сузуме, сидевшая чуть в стороне, скорчила гримасу, когда взяла лягушачью ножку из своей миски. Рен зажал одну из них в зубах, чтобы показать ей, как их есть. Он считал, что они довольно вкусные, хотя и хуже удона.
Один из малышей забрался к Рену на колени и вытянул шею, так что почти смог дотянуться до миски. Охотник помог ему, пододвинув суп поближе, и вскоре лапша с чавканьем потекла из миски в живот ребенка. Один из его братьев вел себя так же с девушкой, которая хихикала, когда маленькие лапки терлись о ее бедро.
— Итак, — сказал Пон-Пон после того, как его жена сунула миску ему между лап. Она осталась рядом с ним, чтобы разделить с ним содержимое миски. — Что привело тебя сюда, брат?
— Мы идем на север, в Киото, — ответил Рен, проглотив лапшу.
— Ооо, плохая идея, — прокомментировал Пон-Пон. — Плохая идея, скажу я вам.
— Почему? — спросил Рен.
— На севере назревают неприятности. Я чувствую это своими яйцами, — ответил тануки. — Вы должны остаться здесь на несколько дней здесь, с нами. Подождете, пока они пройдут.
Самка Пон-Пон согласилась, сердечно кивнув, с лапшой во рту.
— И напиться, как в прошлый раз, нет, спасибо, — ответил Рен. — Какие именно неприятности?
— О, я не знаю. Человеческие неприятности. Люди сражаются с людьми.
— Мы слишком далеко, чтобы услышать что-то конкретное, — сказала его жена, — но ходят слухи о пожарах и войне. Некоторые кузены, которые много лет жили в столице, недавно вернулись в старый лес. Тебе действительно стоит остаться здесь, и не нужно напиваться. — Последнее она произнесла сквозь зубы, глядя на своего мужа, который отшатнулся.
— А вы знаете, — сказал Пон-Пон, чтобы сменить тему, взглянув на Сузуме, — что люди — единственный вид, который убивает себе подобных?
— Неужели? — спросила Сузуме, кусочек лягушачьего мяса застрял у нее между зубами и костью.
— Да, — ответил Пон-Пон, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Все мы время от времени ссоримся друг с другом. Прежде чем я эволюционировал, мне несколько раз приходилось защищать свою территорию и свои права на старую цепь и мяч, но мне никогда не приходилось убивать никого из своих собратьев. Лисы, да, я пустил кровь нескольким, — гордо сказал он, хотя Рен с трудом мог представить, чтобы тануки взял верх над умной лисой, — но никогда другому тануки. Ёкаи редко сражаются друг с другом, особенно если они принадлежат к одному виду, и ками могут быть жестоки друг к другу, но это редко заканчивается смертью. Но люди… люди безжалостны.