— И как ты его убьешь, Рен? Между нами и ним целая армия. И он умен. Достаточно умен, чтобы завоевать столицу за один день. Насколько нам известно, он знал, что ты придешь, и насмехается над тобой. Хочет использовать твою жажду мести, чтобы погубить Японию. Разве не так поступают ёкаи?
— Черт возьми, — выплюнул Рен. Киёси был прав, он чувствовал это нутром. Но Белый Тэнгу был здесь, и было трудно прислушиваться к логике.
— Это еще не конец, Рен, — сказал Киёси, приглашая молодого человека последовать за ним обратно в зал, ставший императорской палатой. — Доставь принцессу в Исэ, собери боевые силы и отомсти. За себя и за меня.
Музыканты заиграли на своих инструментах рядом с залом, и люди засмеялись. На мгновение мрачность их положения перестала давить на плечи беженцев, и это был неплохой звук. Сузуме хлопала в ладоши, подражая ритму играющего тайко, Маки прыгала на двух ногах сразу, и принцесса смеялась от всего сердца. Она дергала львицу-собаку за уши. Так сильно, что Рен едва сдержался, чтобы не отругать ее. Но львица-собака восприняла это с гордостью, и Киёси снова мягко схватил его за запястье.
— Я тебе не завидую, — сказал главный жрец незадолго до того, как они присоединились к небольшой толпе. — Может, она и дочь богини солнца, но она еще ребенок.
— И я просто люблю детей, — ответил Рен голосом, полным сарказма.
— Рен, — сказал Киёси, и его голос внезапно стал печальным и серьезным. — Я и так слишком много взваливаю на твои плечи, и мне больно это делать, но я хочу попросить тебя об одном последнем одолжении.
— Почему никто из наших слуг не может пойти? — спросил ребенок из-за спины Маки.
— Они бы нас задерживали, — без особой теплоты ответил Рен.
— А как же тогда наши охранники?
— Они поклялись сражаться насмерть, чтобы дать вам шанс на спасение, Ваше высочество, — ответила Сузуме.
Прошлой ночью Суги оставалась в Сузуме больше часа и уступила только тогда, когда Рен рассказал ей о планах на следующий день. Ее преданность казалась безграничной, и Сузуме выражала уважение за двоих, особенно учитывая, как мало терпения Рен проявлял к ребенку.
— Что ж, будем надеяться, они будут сражаться лучше, чем стражники моего отца.
— Эй, — выплюнул Рен, — ты хоть понимаешь, что люди умрут, чтобы ты могла жить? Как насчет того, чтобы выразить хоть немного уважения к их самопожертвованию?
Девочку, казалось, задел тон охотника. Он предположил, что никто никогда не разговаривал с ней таким образом. Она нашла в себе силы презрительно напрячься и хмыкнуть.
— Нам не нравится, как он с нами разговаривает, — сказала она, царственно подняв палец к лицу Рена. — Фуюко, уведи его.
— И не подумаю, Ваше высочество, — ответила куртизанка с оттенком презрения.
— Прости? — спросила девочка, прижимая руку к груди, как будто была ранена.
— Через несколько минут, принцесса, мой дорогой Курода-сама призовет армию хранителей. Как он и просил, я останусь с вами, пока не падет кеккай, чтобы убедиться, что вы не упустите очевидного. Затем я оставлю вас, чтобы воссоединиться с моим возлюбленным и разделить его судьбу. Мы больше никогда не увидимся, так что я могу быть с вами откровенна.
Говоря это, куртизанка вновь обрела личину белой лисы, но ребенка, казалось, это не волновало. Рен переглянулся с Сузуме, которая тоже знала, что сейчас произойдет.
— Вы негодница, юная леди, и я нахожу крайне несправедливым, что так много людей погибнет сегодня, чтобы дать вам возможность выжить.
— Какая наглость! — выплюнула Аяко. — Ты, ты… — Не находя слов, она что-то пискнула себе под нос и уставилась прямо перед собой. — Что ж, мы, конечно, рады, что больше ни минуты не будем оставаться на этой ужасной горе, в окружении ужасных людей или, скажем так, животных. Ты, — сказала она, помахав Сузуме. — Мы забыли твое имя.
— Сузуме, Ваше высочество, — ответила мико с неуклюжим поклоном.
— Сузуме. Пожалуйста, встаньте между этими негодяями и нами. Их вид оскорбляет наши взоры.
— Хм… — сказала Сузуме, переводя взгляд с принцессы на Рена, который закатил глаза и махнул ей, чтобы она встала между ними. Это его устраивало.
— Я рад, что мы хоть в чем-то согласны, — сказал охотник лисе. Она снова надела свою человеческую маску.
— Это было недолго, но приятно, — ответила Фуюко. Рен искренне сочувствовал ей и тому, что должно было произойти. Они с Киёси заслуживали совместного будущего. — Ты запомнил дорогу?
— Да, — ответил Рен. — Прямо на юг до мавзолея императора Ниммё, затем на юго-запад, пока мы не пересечем реку Кацура.