– Слушай меня. Слушай это. – Он указал на мой висок, от приказного тона шерсть на моем загривке немедленно встопорщилась, но я смирил зверя и притворился, что послушен.
– Слушать – хорошо, – продолжил вводную Главарь. – Не слушать – плохо. Плохо нам. Плохо тебе тоже. Может, боль-кровь. Может, совсем умереть. Говорю я: «Иди!» – ты идешь. Говорю «Стой!» – ты стоишь.
– Понял, не тупой, – огрызнулся я. И получил по физиономии, не больно, но унизительно.
– Говорю «Заткнись!» – ты затыкаешься. Понял? – Главарь снова занес руку.
В воздухе полыхнули алые линии.
Они мгновенно высветили уязвимые места доспехов. Стыки пластин на боках, плечи, руки, пах, ступни. Подчеркнули оружие в руке, особыми маркерами пометили продолговатые «фонарики» на поясе, копье. Над подсвеченным багровым силуэтом Главаря пронеслась цепочка странных символов.
Странных-то странных, а все же понятных…
ВНЕШНЕГО ОРУЖИЯ В ДОСТУПЕ НЕТ. ВЕРОЯТНОСТЬ БЛАГОПРИЯТНОГО ИСХОДА ПРЯМОГО СТОЛКНОВЕНИЯ МИНИМАЛЬНА, – сообщил мне червяк. Имплант. Эта штука, влезшая в мои извилины. ГОТОВНОСТЬ К ФОРСАЖУ – ТРЕБУЕТСЯ РАЗРЕШЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.
От великого удивления у меня выключилась ярость и отвисла челюсть. ФОРСАЖ – ОТМЕНИТЬ, – сообщил имплант.
– Ладно… – сказал я червяку растерянно. Похоже, Главарь подумал, что я говорю с ним.
– Хорошо, – презрительно покривил губы при виде такой трусости к боли, опустил руку. Я ненатурально вздрогнул, скорее даже содрогнулся всем телом. Хотел было взвизгнуть, но подумал, что это будет чересчур.
– А если говорю: «Ложись»… – Главарь помолчал. И ударил.
В нашем Клубе любого неофита прежде всего учили правильно падать. И я, по сомнительному комплименту Деда, лучше всех усвоил эту хитрую науку. И сейчас я умудрился упасть мягко и сделать вид, что грохнулся жестко.
– …Ты ложишься быстро, – сообщил Главарь сверху. Я застонал, завозился на земле. Главный драконид легонько попинал меня в бок, я испуганно замер.
– Вставай, – велел он. Я торопливо вскочил.
– А если я говорю «Внимание!», ты делаешь максимальное внимание к тому, что происходит вокруг. – И Главарь сделал выразительный жест.
Я кивнул.
– Слушайся меня. Будешь слушаться – будет хорошо. Не будешь слушаться – будет плохо. – Главарь продемонстрировал бластер. – Теперь…
Он прошел туда, где кто-то из драконидов уже успел раздеть пилотов. Подобрал шлем, принялся осматривать изнутри, что-то пробормотал и отбросил. Взял другой и перекинул мне.
Я автоматически поймал и посмотрел вопросительно. Главарь сделал выразительный жест. Пока я надеялся, что неправильно его понял, драконид принял у другого что-то похожее на часто показываемые в американских фильмах стальные опознавательные пластинки, прочитал и сунул в патронташ на поясе.
Посмотрел на меня и нахмурился.
– Надевай!..
Я замотал головой. Главарь выразительно взялся за пояс. Дракониды привычно окружили меня.
Я медленно разделся. По знаку Главаря один из драконидов покидал мои шмотки в свой сидор, я сумел отспорить шапку. Босс презрительно махнул рукой, мол, чем бы дитя ни тешилось, головной убор неопасен. Ну да, у Деда ты не учился…
Гордо напялив отвоеванный предмет одежды, я взялся за броню, которую сложили мне под ноги, словно какое-то подношение. Ну-ка…
Внутри латы изобиловали тонкими трубками, какими-то нитками, тканями. Доспех надевался через голову, напоминая бронежилет, разве что длиннее да с рукавами, мне доводилось примерять БЖ, так что с облачением проблем не возникло. Едва доспех оказался на мне, он фыркнул и чуть сжался, подгоняясь по фигуре, охватил плечи тесным объятием. Я подскочил от неожиданности, дракониды сдержанно веселились.
Броня для рук представляла собой перчатки с раструбами до локтя. Я надел их, Главарь потянул раструбы-гармошки, помог прикрепить раструбы к рукавам бронежилета. Снова уже знакомое тесное пожатие.
Сапоги, похожие на гигантские рыбацкие, с длинными голенищами, разрезанными от бедра до колена, не различались на правый и левый. Я влез в них так, как они стояли, и сапоги сами подогнались под стопу. Я сам пристегнул голенища к низу бронежилета, и разрезы мгновенно закрылись, заключив меня в кокон.
Теперь самое главное… и противное.
Шлем внутри пропах чем-то неопределенно сырым. Дивясь, что меня даже не мутит, я осторожно заглянул в него. Все те же трубки, напротив носа и рта какие-то решетки, то ли фильтры, то ли радио, глазная щель широкая, от виска до виска.
Доктор остановил меня, и я было обрадовался. Но он всего-навсего велел снять шапку, которую я хотел оставить под шлемом, и заклеил «прогрыз» в моем виске пластырем. Главарь поторопил резким жестом, и я решительно надел шлем.