Мы шли на пеленг, выбрались к руслу ручья. Я поскользнулся на мокрых камнях и чуть не плюхнулся в русло, мои нервные конвоиры рывком обернулись ко мне, вскидывая бластеры и путаясь в лямках рюкзаков сородичей. Я поднял забрало шлема, помахал скованными руками, дескать, неудобно. Один из стражей выругался и сказал, что надо было навалить сидора на меня – может, утонул бы. Второй хохотнул. Я встал, потирая пострадавшие места и хныча и бранясь вполголоса по-русски.
Следуя по руслу ручья, мы вышли на поляну, которую я уже «видел». Пленник смирно лежал во мхах.
Я смотрю на пленника. Он без сознания. Она, то есть.
Девчонка!
Девочка-подлеточка, совсем лолитка, лет, наверное, пятнадцати, если не меньше – или просто выглядит так? Маленькая и стройная до прозрачной худобы, но все же с должными округлостями фигуры. Волосы рыжих оттенков – от ярко-начищенной корабельной меди до темной окисленной «памятниковой» бронзы рассыпались по лицу, по точеному личику эльфа… Одета не в комбез – узкие штаны, похожие на девчоночьи джинсы в обтяжку, рубаха, плащ – вся одежда цвета хаки и кажется живой зеленью, топорщатся листочки. Рядом с девушкой валяется ее странное оружие – лиана длиной метра в три, она вяло шевелится, словно сонная змея на холоде.
Привычка дала осечку – я не смог оценить ее красоты с полувзгляда. Наверное, потому, что парни моего возраста уже не воспринимают девчонок ее возраста в качестве, собственно, девчонок. Или потому, что она была без сознания, на лбу наливалась шишка, в уголке губ запеклась кровь, под маленькой грудью торчала сонная стрелка.
Босс мимоходом глянул на меня, убедился, что все в порядке. И перевел взгляд на девушку.
Остальные толпились вокруг, говорили, перемигивались. Главарь несколько раз требовал порядка и внимания, но не слишком результативно, пока доктор не сказал, что дикарка, возможно, может выкинуть что-нибудь нехорошее, например, призвать из чащи монстра. Тогда только дракониды посерьезнели и обернулись, водя стволами бластеров. Но время от времени бросали на девчонку взгляды и мало что не облизывались.
Все это мне очень не понравилось.
Доктор наклонился над пленницей, отрегулировал свой многоразовый «шприц» и вколол ей, видимо, антидот. Ресницы девушки затрепетали, и Главарь ударил девушку по щеке, ударил равнодушно, словно выполняя некую техническую процедуру…
вспышка гнева
отчаяния
спокойного принятия своей участи
На меня девушка так и не посмотрела. А я смотрел на нее во все глаза, напуганный тем, что чувствую ее эмоции, и особенно фатализмом, «прозвучавшим» в последней мысли.
Мне вдруг показалось, что я ее знаю.
Всеобщее внимание было приковано к пленнице, стражи снова зевали. Я ухитрился встать так, чтобы видеть всех семерых драконидов и девчонку.
Языка она не знала, и допрос продвигался ни шатко ни валко. Доктор посмотрел ей в глаза, их взгляды сцепились на долгие секунды, потом док с болезненным возгласом отвернулся. Сделал знак Главарю, тот опять ударил девчонку по щеке. Пленница затрепыхалась, что-то выкрикнула – кратко, но презрения и бесстрашия в ее интонации хватило бы на десяток Мальчишей-Кибальчишей, героически не выдающих Главную Военную Тайну буржуинам. Дракониды улыбались. Главарь и доктор спрашивали.
Девчонка молчала.
Наконец доктор покачал головой, обернулся к Главарю, беспомощно пожимая плечами:
– Как Понтий Пилат, я умываю руки, – сообщил, делая соответствующий жест. Главарь с той же сожалеющей улыбкой повернулся к драконидам и разрешающе махнул.
– Скажите свой урок, ребята, скажите заповедь номер раз. – Дед улыбается. Светка тоже улыбается под маской, я знаю, и шест в ее руках неподвижен, словно весло в ладонях гипсовой девушки.
Наши голоса звучат сначала немного вразнобой:
– Я беру в руки оружие, помня, что в нем заключена смерть. Я никогда не пойду с тренировочным оружием против соперника, не защищенного доспехами, я не обращу боевое оружие на человека…
Коротко салютую, фигура напротив зеркально повторяет жест.
– …Если только это не будет необходимо, чтобы защитить себя и других, – почти дуэтом, в унисон заканчиваем цитировать первую заповедь Клуба я и Света.
– Если не будет выбора. И уж тогда бейте в полную силу. – Дед тянет паузу, словно знает, какой мандраж меня колотит. – Начали… – роняет скучно, и палка в руках его дочери устремляется к моему наплечнику.
– Подобные индивидуумы встречаются часто. По моей личной шкале гопничества эти относятся к «гамадрилам». В своем развитии они недалеко ушли от этих животных, и для общения с ними достаточно знать несколько основополагающих правил поведения в обезьяньей стае. Например, зверю нельзя показывать свой страх. Нужно держаться уверенно и нагло.