И тут, как назло, зазвонил мой телефон.
— Черт… — пробормотала я и, махнув Бену, повернулась, чтобы ответить. — Погоди, похоже, это По.
Бен налетел на меня и схватил за талию прежде, чем я успела дотянуться до сумки. Юнец оказался чертовски тяжелым, он с завидным упорством пытался оторвать меня от пола, поэтому я саданула ему по ноге и засадила локтем по ребрам.
Он устоял. Случается и такое.
Я не собиралась бить затылком и ломать ему нос — это была не настоящая драка, — так что, зацепив лодыжкой его икру, я дернула, чтобы он потерял равновесие, а когда ему пришлось споткнуться и расставить ноги, в дело вступила чистая физика.
Я присела и перекинула его через плечо. Бен грохнулся на мат, а по моей руке прошла болезненная волна, мрачное напоминание, что моя гибкость уже не та, что раньше. Я с шипением отступила от поверженного мальчишки.
Шмякнувшись на пол, Бен разразился хохотом, постанывая между смешками. Морщась, он перекатился на бок, пока я улучила момент проверить телефон. Вот мелкий засранец! В честном бою жульничать не положено.
— Офигеть! — засмеялся он. — Где ты этому научилась?
— В Акаде… На академических курсах самообороны, — я поправила себя, пролистав входящие, и пожелала По доброго утра. — Ты их не знаешь.
Закончив с мессенджером, я бросила телефон обратно в сумку, и Бен накинулся на меня снова. С тем же результатом: обезвредив его ударом в живот, я швырнула его на пол, как тряпичную куклу. Мальчишка воплощал собой грубую силу без всякой хитрости, но в схватках обычно побеждает последняя.
Однако он был твердо намерен прижать меня к мату и, кажется, совершенно не злился, когда я раз за разом вытирала им пол. Бен только смеялся и ерошил растрепавшиеся лохмы, его кадык азартно подскакивал, темные глаза возбужденно блестели. Не то чтобы я заостряла на этом внимание, но он все-таки надел ракушку. Любой нормальный подросток бы…
Тьфу! Меня передернуло, и я присела на край мата, чтобы выпить воды, а Бен пристроился рядом со мной. Потный и запыхавшийся, он одним махом выдул полбутылки.
— Окей!.. — выдохнул он. — Окей. Ты способна надрать мне задницу.
— Спасибо, — я закрутила колпачок и вытянула ноги. — Приятно потренироваться. Я так долго сидела взаперти… Мне стоило размяться.
— Ну, с тем барменом ты неплохо разминалась, верно?
Я глянула на Бена — нервно, услышав упрек в его голосе, — но он смотрел не на меня. Юноша изучал пустую бутылку в руках, наблюдая за каплями, стекавшими по внутренней стенке пластика, так, как будто это картина Поллока, которую он старался разгадать.
Я хлопнула ладонями по коленям и со вздохом попыталась напустить на себя легкомысленный вид.
— Мне надо домой, принять душ, и хорошо бы немного вздремнуть. Старость, знаешь ли, не радость.
— Еще разок, — попросил Бен, игриво подтолкнув меня локтем, и улыбнулся. — Тогда я тебя отпущу.
— Сам напросился.
Он с довольным смехом повел плечами. Мы встали. Я сделала растяжку на скорую руку и махнула ему, приглашая нападать.
И он сделал это — я моргнуть не успела. Из-за усталости я слишком поздно осознала, что первые удары служили для отвода глаз, — он заставил меня сделать ложный шаг и подставил мне подножку, тут же со змеиной ловкостью очутившись за моей спиной. Одной рукой он обхватил мое горло — сжал слегка, но достаточно ощутимо, — а другой контролировал мой корпус.
Было трудно что-то сообразить в таком положении. Я стиснула зубы и решила воспользоваться прежним приемом, но Бен уперся локтем, пресекая любые мои действия. Мышцы его руки предупреждающе затвердели, я закашлялась и, в попытке стряхнуть его с меня, толкнулась задницей ему в пах. Он взял меня в захват! В удушающий захват!
Вырваться не получилось. Бен держал стойку так, словно делал это сотню раз, и на каждую мою попытку сопротивления отвечал, чуть-чуть усиливая хватку. Я оказалась взаперти, будто угодила в китайскую ловушку для пальцев, или в зыбучий песок, чем сильнее борешься, тем больше застреваешь…
Я выдохнула сквозь зубы, краснея, потому что поняла, что именно упиралось мне в задницу. Приподнявшись на носки, я попробовала резко податься к его локтю у моей щеки, заставить его выйти из стойки, но он не двинулся с места. Бен встречал каждый мой выпад с равной силой, пока я не осознала, что безоговорочно загнана в капкан.
Его рука задела выпирающую бедренную косточку, а над ухом раздался тихий вздох — казалось, Бен совсем не запыхался, удерживая меня… Вдруг я с содроганием поняла, что он бормочет… «Тише. Тише». Сердце бешено заколотилось, в ушах зазвенело.
«Тише».
— Что скажешь, Рей? — прошептал он мне в волосы. Его пальцы пробрались под пояс леггинсов, голос стал глубже: — Разминаться со мной лучше, чем с По Дэмероном?
И он отпустил меня.
Пошатнувшись, я шагнула вперед, ловя ртом воздух, которого внезапно стало не хватать, и оперлась на холодную стену подвала. Слыша биение собственного пульса, я уставилась в пол, ошеломленная и немного испуганная. Боже праведный… Какого хрена?
Бен поднял мою сумку, а заодно шлепнул меня по заднице.
— Говорил тебе, что отпущу, не так ли? Теперь пошли, я жутко есть хочу.
Господи… Я обернулась — он улыбался мне, прислонившись к двери и пощелкивая новой жвачкой во рту. Потом открыл дверь и просто встал рядом, будто не замечая моего шокированного взгляда. Что это было?..
Его темные глаза не отрывались от меня, и мне непросто далось посмотреть в них. Проскользнув мимо Бена в маленькую гостиную, я кинулась наверх.
Все тинейджеры глупые, не умеют вовремя остановиться. Не похоже, что Бен действительно мог… или хотел… причинить мне боль по-настоящему. Следовало обратить это в полезный опыт, важно внушить ему: нельзя брать женщин удушающим приемом, когда идешь с ними в спарринг. Вообще никого нельзя. Никогда.
Дверь подвала закрылась за мной. Я сглотнула, потерла горло и покачала головой.
— Бен… — прохрипела я. — Ты не должен поступать так с людьми. Ты можешь причинить кому-нибудь боль.
— Чего?.. Это обычный прием, Ним.
— Ну, дело в том, что это может закончиться очень печально, ты же не желаешь нечаянно… навредить кому-нибудь. Ты не знаешь, как применять подобные приемы правильно.
Он прыснул. Моя сумка упала на пол.
— А ты неплохо отделала мои яйца. Теперь все наши дети будут с тремя головами. — Бен невозмутимо прошествовал мимо меня к холодильнику, на ходу стягивая майку через голову. — Просто тебя бесит, что я победил.
— Ты не победил! — рявкнула я, задетая в своем соревновательном инстинкте.
Он бросил майку на пол и скептически глянул на меня через поблескивающее от пота плечо. Победил? Ни в чем он не победил! Я завалила его без всяких нечестных захватов!
— Ну, окей, — кивнул он, морщась, и вытащил из морозилки две коробки пицца-роллов. — Все равно ты знаешь, что совершенно точно выиграл я.
Боже, ну каков засранец…
Я покачала головой.
— Плевать. Я иду домой, мне нужно в душ, смыть с себя запах вспотевшего мальчишки.
— Воспользуйся душем в моей комнате. — Бен кивнул на две коробки пицца-роллов. За его спиной закрылась дверца морозилки. — Я приготовлю тебе превосходный ужин, Ним.
— Превосходный?
— Тебе уже нравится? Так пишут в моей зачетке. Теперь давай покажу тебе, где ты можешь принять превосходный душ и смыть с себя…
— Отвратительно.
— Восхитительный запах мальчишки, который смог пришпилить тебя к полу.
За тычками я почти забыла о страхе, все сильнее раздражаясь: до чего самоуверенный нахал! Со своей беспечностью он обязательно кому-нибудь что-нибудь сломает! И я выложила ему это, пока он провожал меня наверх, перекинув мою сумку через плечо. Он тупо ржал, упираясь, как баран, потому что свято верил, что выиграл поединок.