Я прижала кромку бокала к губам и отвела взгляд, уставившись на гирлянды огней вдоль ограды за плечом По, и напомнила себе, что Бену только семнадцать. Он еще ребенок. Ему не следует ни с кем спать, тем более со своими соседками, разменявшими третий десяток. Никогда бы не подумала, что он на такое способен.
По уловил мое раздражение. Криво улыбнувшись, он пожал плечами.
— Не хотел тебя расстраивать, но у сельских уголков своя специфика. Малому повезло, по моему мнению.
Я со стуком опустила бокал.
— Он просто подросток, а не вибратор на ножках! Как бы ты отреагировал, если бы он был девушкой и спал со сборищем похотливых папаш со всей округи?
— Ну, это другое.
Очешуительный вывод. Официант принес наш счет, я выхватила у него чек, сунула в терминал свою кредитную карту. Я не могла справиться с собой — ярость взяла меня за горло: наверное, Бен спит с половиной городка, и… мне стало жаль его до глубины души.
Эти чувства казались справедливыми. Он еще ребенок. Он не выглядел, не вел себя, как настоящий взрослый, но, возможно, так я просто пыталась приободрить себя из-за того, что сама переспала с ним.
Официант вернул мне карту, и я, извинившись перед По, поспешила к своей машине, оставив его без прощального поцелуя. Я слышала, как он окликнул меня, но мне было плевать. Мне предстояло переговорить с этим мелким засранцем — нужно было кое-что прояснить. Я не собиралась вступать в его гарем!
Какая-то часть разума кричала мне, что он — обычный мальчишка, а другая, шаткая и собственническая, оскорбилась тем, что он имел наглость спать с кем-то еще! Я запрыгнула в свой внедорожник и поехала в ночь, вне себя от злости. Я ему не какая-то захандрившая мамаша, с которой можно перепихнуться и забыть на следующий день!
Когда я свернула на подъездную дорожку к дому Леи, машина прикрытия предусмотрительно проследовала дальше. Я старалась скрыть бушевавший внутри гнев, скованной походкой двигаясь к входу, но каблуки слишком громко цокали по дорожке.
Если Бен с кем-то еще прямо сейчас…
Я постучала в дверь. В доме работал телевизор, но света не было — может, Бен уже пошел спать? Его мать не вернется до понедельника, вдруг ему стало скучно…
Затем я услышала шаги — дверь отворилась внутрь, и я уже открыла рот, чтобы…
— Ты!.. — прошипела я. — Сколько женщин в этой дыре у тебя… у тебя…
Ярость мгновенно угасла, едва только я разглядела его лицо в темноте. Бен торопливо вытирал щеки, чтобы спрятать слезы, но получалось у него плохо — глаза опухли, и всякий раз, как он пытался спокойнее вздохнуть, из горла вырывался горестный всхлип. Кажется, с утра он так и не переоделся…
Мой обвиняюще поднятый палец медленно опустился. Что я делаю? Что со мной творится?
Губы Бена дернулись, складываясь в улыбку. Он засмеялся.
— Что? Просто смотрю «ВАЛЛ-И». Каждый раз пробирает, — улыбка задержалась на его губах еще на секунду, но потом нижняя губа затряслась, и он опустил глаза, отворачиваясь. — Чего ты хочешь? Пришла за добавкой?
— По сказал мне… — Я сглотнула и бросила взгляд за плечо. — По сказал мне… С тобой все в порядке?
— Ага, все прекрасно. Смотрю «ВАЛЛ-И» и пью «Gatorade». Мне нужно восстановить силы после того, как я трахнул тебя вчера. — Бен как-то нерешительно замолчал и отошел в сторону. — Можем повторить, если хочешь, но я устал, так что…
Я сделала шаг назад.
— Нет, все хорошо. Извини.
Я не выносила плачущих мужчин. Плачущих людей. Мне отчаянно захотелось смыться подальше, прочь от залитого слезами подростка, к чьим слезам я определенно приложила руку.
Бен кивнул, его темные глаза оставались пустыми.
— Ладно. Спасибо, что зашла проведать.
— Конечно, хорошо, — я снова шагнула назад. — Доброй ночи. Спасибо за… недавнее.
— Ага.
Дверь закрылась. Я долго не сводила с нее взгляда, а потом повернулась, собираясь уходить, потому что должна была пойти домой. Может быть, он просто расстроился из-за мультика. Я смотрела его, и когда покажется, что ВАЛЛ-И умер…
Как громом пораженная, я застыла на последней ступеньке. Ну же, Рей! Разгребай свой бардак! Не становись как те бабы, которые, вероятно, выставляли его за дверь, боясь, что муж вернется домой пораньше! Наверное, ему очень хотелось, чтобы кто-то хоть раз остался с ним…
Когда я постучала снова, Бен открыл дверь чуть быстрее. У него был удивленный вид, но он отступил, пропуская меня в дом.
Я вошла в душный мрак и обняла его за талию, как только дверь за мной закрылась. Он был теплый, такой теплый, будто грелся под одеялом. Надеюсь, он не заболел.
Бен обхватил меня руками — он дрожал всем телом.
— На самом деле я не смотрел «ВАЛЛ-И».
— Я поняла.
Он уткнулся лицом мне в шею.
— Я смотрел «Тайну Коко».
Я тихонько засмеялась, встряхнув головой, чтобы не дать волю слезам, навернувшимся на глаза. Думаю, я действительно напортачила.
Но, по крайней мере, я была здесь. Бен дошел со мной до гостиной, где он устроился с пледами, одеялами и мультиком, пытаясь успокоиться. Ну я хотя бы испытывала чувство вины и вернулась, чтобы утешить его, насколько могла. Он совсем еще молод. Придет в себя через пару дней.
Сначала мы сидели, а потом он лег, опустив голову мне на колени. Я осторожно провела пальцами по его волосам и чуть расслабилась, позволяя себе откинуться на спинку дивана, когда услышала, что он вздохнул. Бен включил свой мультик и, к счастью, больше не говорил о своих чувствах и не плакал.
Я неподвижным взглядом посмотрела в потолок. Мне всегда плохо давались длительные отношения. Может, пришло время освоить их.
========== Часть 8 ==========
Придавленная чужим телом, я очнулась среди ночи на диване в доме Леи. Бен был на мне, между моих расставленных колен, одна моя рука приобнимала его за спину, другая свисала на пол. Какой же он тяжелый…
Я поморгала, пытаясь сориентироваться во мраке. Кажется, нас накрывало одеяло, из-за чего Бен был весь горячий и потный. За окном прогремел гром, послышалось, как по стеклу барабанит дождь… Не думала, что сегодня будет гроза.
Растрепанные черные патлы пощекотали мне подбородок. Я вдруг поняла, что он целует меня, и еще — что моя блузка расстегнута и его теплые губы нежно и ритмично посасывают мой сосок. Сбитая с толку, я с хрипом зашевелилась, моргая сильнее. Что происходит?
Бен, причмокнув, оторвался от меня.
— Тише, тише. Все нормально. — Его крупное тело подалось выше, отчаянно скрипнул диван. Горячее дыхание пошевелило мне волосы. — С тобой все хорошо.
Бен прижался ко мне, надавил — я всхлипнула, вонзая ногти в его широкую спину, когда он вторгся в мое тело. Он принялся трахать меня, сонную, ошеломленную и не совсем готовую, но все же я приняла его. Похоже, он приступил к этому, пока я спала, — джинсы болтались где-то у лодыжек.
— Бен!.. — выдохнула я, хватаясь за него. — Бен…
— Все в порядке, — его голос звучал ровно и глубоко, словно он обращался к несмышленому котенку. Бедра методично работали, кожа источала тепло, а член погружался так глубоко, насколько возможно. — Я не сделаю тебе больно… Я просто хочу снова оказаться внутри тебя. — По телу Бена прошла дрожь, он поцеловал меня в шею. — Все хорошо.
То, как он пригвоздил меня к дивану, делало невозможным скинуть его с себя. Я спрятала лицо у него на плече, прижавшись к нему с трепещущим сердцем. Расценить ли то, что он сделал, как… как…
Нет, он всего лишь ребенок. Неплохой ребенок. Если бы я бодрствовала, и он потратил две секунды на то, чтобы спросить, я бы согласилась.
Со стоном я попыталась отвлечься от некомфортной реальности, в которой меня, еще сонную, трахает Бен на диване его матери… Он — подросток, чересчур упертый и легко возбудимый. Он не хочет ничего плохого. Изнасилование подразумевает власть и контроль.