Она уже поднялась на крыльцо, когда ее остановил фальшивый, до приторности сладкий голос:
– Катенька, а вы разве не поехали на кладбище? Обернувшись, она увидела знакомую соседку, ту самую, которая вечно собирала деньги на венки и знала все про всех. Катя остановилась:
– Нет, я сегодня очень занята.
– А к вам опять приходил ваш друг, – соседка так и ела ее глазами. – Очень огорчился, что не застал!
– Что поделаешь, – сухо ответила девушка. Она уже собиралась войти в подъезд, когда та опять ее окликнула. Теперь ее голос звучал не сладко, а язвительно.
– Да вас сегодня не только он искал! Родители Глеба, – она широко перекрестилась, – хотели с вами поговорить. Даже записку в дверях оставили. Я мимо шла и забрала, чтобы не выпала, не потерялась.
Вот!
И женщина протянула Кате сложенный листок бумаги. Та с тяжелым сердцем спустилась с крыльца и взяла записку. Выяснять, почему соседка, живущая на втором этаже, оказалась возле ее двери на седьмом, девушка не стала. Ей хотелось поскорее отделаться от этой падальщицы, питающейся отходами чужой жизни.
Поднимаясь в лифте, Катя развернула клочок бумаги и увидела крупно выведенный номер мобильного телефона, под которым еле уместилось краткое послание «Позвони, пожалуйста» – и больше ничего. Сунув записку в карман, девушка подумала, что может проигнорировать такое маловразумительное обращение. «И какой смысл звонить?» Однако ей не давала покоя мысль, что она причастна к гибели парня. Войдя в квартиру, Катя первым делом заперла за собой дверь, словно родня покойного могла вломиться к ней силой. Она уже собиралась засунуть ноутбук в пакет и быстренько уехать, чтобы случайно не столкнуться с авторами записки, но остановилась, вспомнив свое обещание – распечатать для Сени экземпляр сценария. «Может, сгодится старый?» Порывшись в бумагах, Катя извлекла на свет злополучную рукопись, но, прочитав несколько первых замечаний на полях, сделанных красными чернилами, поняла, что сценарий, поданный с таким гарниром, произведет жалкий эффект. «Встретиться бы мне с этим проклятым рецензентом! Вот умник! Бьюсь об заклад, сам он ни разу в жизни ничего не написал и не снял! А как язвит, скажите, пожалуйста! „Автор, по всей вероятности, очень молод, иначе нельзя объяснить его наивность в вопросах человеческих взаимоотношений и склонность к мистицизму“. Набила бы я ему морду, этому знатоку человеческого сердца!»
Пришлось включить принтер. Необходимый запас бумаги нашелся, и Катя рассчитала, что весь процесс не займет больше получаса. «Сто двадцать страниц, ничего, подожду!» Принтер заработал, первые страницы поползли на свет, а Катя, отыскав на кухне яблоко, уселась на диван, включив телевизор. Она решила никому не открывать, не отвечать на телефонные звонки и даже не подходить к окну. Найдя выпуск новостей с субтитрами и убрав звук, она принялась ждать прогноза погоды.
В углу на полу ровно шуршал и щелкал принтер, и этот звук начал производить на Катю усыпляющий эффект. Справившись с яблоком, она поняла, что страшно хочет спать. «Нечего было полночи ворочаться в постели и волноваться из-за ерунды! Понравлюсь я Сениной маме или нет, в наших с ним отношениях это ничего не изменит. Хотя… Он так поспешно знакомит меня с матерью… Может, маменькин сынок?! И ее мнение для него важнее собственного?!» Катя снова готова была запаниковать, но в этот миг ее отвлек громкий удар, раздавшийся за стеной. Она вздрогнула и прислушалась. Ей показалось, что она различает приглушенный истеричный голос, выкрикивающий что-то нечленораздельное. Вслед за тем раздался еще один удар в стену, сопровождаемый звоном осыпающихся осколков, и Катя поняла, что у Петрищевых бьют посуду.
«У Ларисы истерика!» – теперь девушка отчетливо слышала смешанный с рыданиями хохот, звучащий на такой невыносимо высокой ноте, что хотелось зажать уши или тоже что-нибудь разбить. Она прислушивалась, пытаясь понять, с кем выясняет отношения соседка, но вскоре ей стало казаться, что Лариса в квартире одна. «В конце концов, у нее много поводов для слез!»