Злые слова не сочетались с ее растерянным, каким-то загнанным взглядом. Хлопнув дверью, Карина исчезла. У нее не хватило терпения дождаться лифта – Катя услышала, как вниз по лестнице загремели высокие каблуки. Переведя дух, она заперла замки и только тогда обнаружила, что все еще сжимает в руке конверт с деньгами.
– Проклятие! Как это вернуть?! – Девушка в сердцах швырнула деньги на подзеркальник. У нее и в мыслях не было оставить их себе. Теперь она была рада тому, что Карина не взяла этих денег. Предложение было сделано сгоряча, на самом деле Катя ничего не хотела так сильно, как швырнуть конверт обратно Сергею. Ее бесило сознание, что придется извиняться за подлость, которой она не совершала, что-то объяснять и доказывать, вновь и вновь нарываясь на оскорбления. «А как он может со мной разговаривать после Карининой выходки?!»
Позвонить Сергею и вернуть его с полдороги Катя не решалась. Снова вступать в объяснения с его женой она не согласилась бы ни за какие сокровища. Оставалось ждать, когда страсти остынут, и тогда идти с повинной головой к бывшему любовнику… «И просить прощения, хотя главная пострадавшая сторона – это я! Никогда не прощу этого Карине! Все, конец! Увижу ее в среду – не поздороваюсь!»
У Кати было ощущение, что большая часть ее жизни внезапно откололась и уплыла вдаль, как айсберг, отделившийся от ледяного материка. Вместе с ним уплывало все, что было связано с подругой, а это была половина жизни…
Кате было четырнадцать лет, она училась в восьмом классе, когда ее родители получили новую квартиру и переехали в другой район Москвы. Переезд совершился в феврале, в середине учебного года, более того – в середине недели. Во вторник Катя прощалась с подругами в старой школе, а в среду уже появилась в новой… Она была так поглощена переездом, своей новой (отдельной!) комнатой, разборкой вещей и прочими приятными хлопотами, связанными с новосельем, что о смене школы как-то не задумывалась. С утра пораньше Катя со спокойным сердцем надела джинсы и свитер, собрала свои длинные волосы в хвост, бросила в сумку несколько тетрадей и отправилась на занятия, зная только адрес школы, номер класса и имя классной руководительницы.
Через час она оказалась в аду.
Даже теперь, четырнадцать лет спустя, Катя не могла найти никакого объяснения случившемуся. Что это было? Спонтанная ненависть к новенькой или организованный бойкот? Массовое помешательство или продуманная травля, строго по сценарию? Не знала ответа и Карина, учившаяся в этой школе с первого класса. «Вообще, у нас к новичкам спокойное отношение, – удивлялась она. – Что они на тебя набросились, не понимаю!»
…Классная руководительница представила Катю и велела ей садиться. Девочка обвела взглядом парты и обнаружила всего два свободных места. Одно было в последнем ряду, рядом с блондинистой девчонкой в ярко-красной блузке. Другое – прямо перед учительским столом, за первой партой, рядом с тощим мальчиком в круглых очках. Так как сама Катя видела доску только вблизи, она без колебаний уселась рядом с ним.
По классу немедленно прошел тихий смешок – как первое дуновение урагана, едва заметное, но уже грозное. Катя не обратила на этот звук никакого внимания. Учительница начала объяснять новую тему и вдруг остановилась, обратившись к новенькой с вопросом: проходили ли эту главу учебника в ее прежней школе? Катя ответила утвердительно, никак не ожидая подвоха.
– Отлично! – обратилась к классу учительница. – В таком случае пусть эту тему нам расскажет… Э-э… – Она сверилась с журналом. – Катя Гришина. Иди к доске!
История не была любимым предметом Кати, но все-таки ее оценки колебались между пятерками и четверками. Тему она в общих чертах знала, но отвечать ее перед чужим классом, без подготовки, под испытующим взглядом новой учительницы было настоящей пыткой. С каждой минутой она теряла уверенность в себе, допускала одну ошибку за другой, извинялась, нервно улыбалась в ответ на поправки и наконец беспомощно замолчала. Повисшая пауза показалась Кате бесконечной. Класс вел себя подозрительно тихо, словно чего-то выжидал. Учительница со скучающим видом глядела в окно, затем обернулась и, словно впервые обнаружив Катю, удивленно подняла брови:
– Это все?
– Я… Не готова, – тихо ответила та.
– Так и надо было сказать, нечего отнимать время у класса. Что у тебя было по истории?
– Пять… – еле слышно пробормотала Катя. – Четыре…