– Не стоит, – совладав с собой, выговорила Катя. Меньше всего ей хотелось общаться с этим человеком. – Лучше вызвать такси.
– Зачем рисковать? – возразил тот с непререкаемой авторитетностью. Леша явно не привык, чтобы с ним спорили. – Мало того, что случилось? Я сам вас отвезу. Подождите!
И исчез в зале в заметно поредевшей толпе, рассеянной по танцполу. Остановившись в дверях, Катя смотрела на танцующих, оглядывала столики и никак не могла избавиться от ощущения, что мир заметно поблек, утратив самые яркие краски и звуки. Если бы она попыталась охарактеризовать свои чувства, самым точным выражением было бы «равнодушное смятение». Катя сама не понимала, зачем стоит здесь, что ее держит в клубе. Ожидает ли она Лешу, чтобы ехать с ним домой? Высматривает Иру в надежде, что та все-таки задержалась в клубе? Ищет взглядом своего врага-толстяка, грубого охранника и язвительную официантку? «Надо уходить и ловить машину, скоро утро, движение оживилось. Наверняка у клуба стоят такси, раз скоро закрытие. Ты ведь не поедешь с этим типом?» Катя упрашивала себя послушаться голоса разума, но делала это как-то вяло, без твердой уверенности. Она все яснее слышала другой голос, настойчивый и непреклонный, который твердил: «Разве не его ты искала? Разве можно вот так просто сбежать? Сейчас, когда есть возможность познакомиться? Другого случая не будет! Ты больше не сможешь вернуться сюда и завести разговор о Вике! Это можно сделать только сейчас, и это не вызовет подозрений! Скажи, что ты ее подруга, что искала ее!» Голос рассудка панически кричал: «Не суйся не в свое дело!», но Катя уже не прислушивалась к нему. Когда Леша, отсутствовавший в самом деле ровно десять минут, вынырнул из толпы и подошел к девушке, она первая спросила:
– Едем?
И парень кивнул:
– Все, пошли!
Лешу вовсе не удивило, что она его дождалась, и Катя, следуя за ним к выходу, подумала, что наверняка этого парня дожидаются десять девушек из десяти. У него был вид человека, которому не отказывают.
Машина поджидала их наготове, часто фыркая мотором, – Леша завел ее дистанционно с пейджера, которым небрежно помахивал, стоя на крыльце и прощаясь с коллегой. Закончив разговор, он все так же повелительно махнул Кате, приглашая ее следовать за собой. Девушка повиновалась, внутренне дивясь такой самоуверенности. На ее взгляд, у парня не должно было составиться особенно высокое мнение о своей внешности. Он далеко не являлся красавцем, даже его фигура заставляла желать лучшего – под формой круглился небольшой животик, ноги были откровенно короткими. Самым отталкивающим в нем казалось то, что никак не могло пройти незамеченным, а именно взгляд, настолько жесткий и неприятный, что Катя внутренне сжималась, встречая его. Впрочем, Леша по-прежнему почти не смотрел ей в глаза. Распахнув дверцу бежевого джипа, он жестом пригласил девушку в салон:
– Прыгай, там уже тепло.
Секунду помедлив, Катя забралась в машину. Ей не понравилось, что Леша отчего-то перешел на «ты», но особых причин для опасения она не видела. Они уезжали на глазах у десятка как минимум свидетелей. Среди них был тот самый менеджер, с которым общалась девушка.
Парень сел за руль, повернул ключ в замке зажигания и, дернув ручку коробки передач, тронул машину с места. Вырулив на шоссе, он лихо развернулся посреди дороги (на сплошной линии, отметила осторожная Катя) и погнал по пустой улице в сторону ВВЦ. До рассвета было еще далеко, машин попадалось мало, и вместо разрешенных в городе шестидесяти километров в час Леша ехал восемьдесят и больше. Он не выказывал никакого желания вступить в разговор, Катя тоже не проявляла инициативы, и недолгий путь был совершен в полном молчании. Леша даже радио не включил.
«Наверное, музыка его и в клубе достала, – размышляла девушка, отвернувшись к окну и рассматривая пробуждающиеся улицы. – Как с ним с таким заговорить? Спросить об Ире? Или сразу о Вике?» О Глебе она боялась даже думать. Руку, испачканную в его крови, Катя вымыла сразу по приезде милиции, однако все еще ощущала эти пятна, они словно въелись под кожу. Она инстинктивно вытирала пальцы о джинсы, а поймав себя на этом движении, сжала руку в кулак и сунула ее в карман. Спросить у Леши, виделся ли тот сегодня с Глебом, было выше ее сил. Доходя до этого предела, ее воля резко слабела, словно столкнувшись с непреодолимым препятствием. «Это могло быть… – твердила она про себя и тут же возражала: – Этого быть не могло! И ведь не спросишь, это все равно что намекнуть, не он ли зарезал Глеба?! Тот собирался порвать его на куски… А если Леша не собирался этого терпеть?! Вот он сидит рядом, спокойный как танк, весь в себе, такой самодостаточный, хоть гвозди им забивай! Дорогая тачка, золотой „Роллекс“, модный одеколон, смотрит на тебя, будто шило в лоб втыкает. И на все ему плевать. О чем его спросишь?»