Катя ловила себя на том, что, о чем бы она ни думала, все ее мысли неизбежно сворачивают на Сеню. Она не знала, ругать себя за то, что так быстро нашла новый объект для привязанности, или хвалить… «Ведь я могла бы все еще киснуть из-за Сергея!» О бывшем любовнике она теперь если и вспоминала, то с раздражением, не испытывая никаких сентиментальных чувств.
Войдя во двор, Катя увидела скопище машин у соседнего подъезда и догадалась, что с кладбища вернулись гости. Поминки должны были проходить на квартире у Ларисы, это она поняла из пересудов в морге. Соседки шепотом высказывали предположение, что Лариса поскупилась на ресторан или кафе, и выражали сомнение в том, что юная девица сумеет достойно организовать это траурное пиршество. Сама Катя тоже была удивлена этим выбором. У нее создалось впечатление, что Лариса собиралась провести вечер за работой, но как она собиралась это сделать, если в квартире задержатся подвыпившие гости, оставалось неясным.
Девушка не собиралась на поминки, тем более что никто ее не приглашал, и хотела было пройти мимо, но ее тут же окликнул знакомый резкий голос. Обернувшись, она увидела Ларису, возбужденно машущую рукой:
– Куда ты?! Мы только приехали, идем к нам!
Катя не решилась сделать вид, что ничего не слышала. Проклиная себя за малодушие, она подошла и выразила свои соболезнования. Она не заметила рядом с Ларисой матери и, спросив о ней, узнала, что женщина осталась в больнице.
– И к лучшему! – вмешалась в разговор бойкая соседка, та самая, которая азартнее всех сплетничала в морге. – Маша еле на ногах держалась! Хорошо, я настояла, чтобы ее забрали в отделение, иначе…
– Хорошо-хорошо! – бросила Лариса и, отвернувшись, торопливо потащила Катю к подъезду. – Ее послушать, так она вообще всю церемонию организовала. Кстати, это та самая ушастая дамочка с нашей площадки, которой ты поверила!
Катя поняла, что речь идет о свидетельнице, которую отыскал Глеб, и, обернувшись, нашла женщину взглядом. Та, вонзившись в стайку соседок, что-то проповедовала, украшая свою речь выразительными жестами.
– Удивительно еще, что она сказала только, будто к нам приходил один парень, – оглянулась Лариса. – Спасибо, не рота! Ладно, все позади, и слава Богу! Поминки – это чепуха! Сейчас все напьются, и я быстренько их выгоню. Потом за работу, да, Кать?
– Где Антон? – вместо ответа спросила девушка. Она не заметила парня в числе гостей, толпившихся у подъезда, и это беспокоило ее все сильнее. Катя сомневалась, что тот последовал совету и поехал домой, вслед за родителями. Лариса подтвердила ее догадку:
– Где-то здесь, думаю, он уйдет последним. Может, уже поднялся и у дверей ждет, а может, уже зашел и выпивает. Там две соседки остались, готовят стол. Пришлось доверить им ключи… Да, знаешь, что вытворили родители нашего женишка? – предлагая разделить ее возмущение, округлила глаза Лариса. – Пожелали получить обратно кольцо, которое подарили Вике!
– А оно пропало? – Катя постаралась принять недоумевающий вид, рассчитывая на откровенность. Лариса с загадочной гримаской кивнула:
– Вроде того…
– То есть? Ты знаешь, куда оно делось?
– Подозреваю, – Лариса безнадежно нажала кнопку лифта, прислушалась к безмолвию в шахте и принялась подниматься по лестнице. Катя торопливо последовала за ней.
– И если мои догадки верны, кольца этого мне никогда не видать, – проговорила та, оборачиваясь через плечо.
– Думаешь, его украли, когда тело лежало во дворе?
– А ты тоже об этом подумала? – воскликнула та, внезапно останавливаясь, так что Катя налетела на нее сзади. – Да, есть люди, для которых ничто не свято! Всего-то у них было несколько минут, но видишь – успели!
– Ты говоришь так, будто знаешь, кто это? – Катя внимательно вглядывалась в птичье личико под черной кружевной повязкой. Такие же точно дешевые машинные кружева прикрывали голову покойницы в гробу, и на миг она увидела в лице Ларисы пугающее сходство с мертвой сестрой. Утратив в смерти свою красоту, Вика стала на нее похожа.
– Догадываюсь! – значительно кивнула та. – Да они же в твоем подъезде живут! Мамаша с сыночком, те еще подарки! У них все время народ собирается, до утра гуляют!