Немного дальше по коридору захлопнулась дверь.
Еще один турист вернулся и намеревается лечь спать.
Как обычно весной, гостевые покои монастыря были полны, и это было хорошо. Когда в здании так много живых, бьющихся сердец, Эбигейл будет сложно вычленить из этого множества пульс Элизабет. Этого нестройного ритма чужих сердец может оказаться достаточно, чтобы обеспечить графине условия для побега.
«А я должна сбежать».
Она мысленно пробежала по пунктам своего плана: забрать ключ от лодки из тайника у окна, прокрасться по застланному ковром коридору, держа в руках туфли, открыть засов на железной калитке в боковой стене монастыря и обогнуть здание, дойдя до лодки Берндта. Сев в лодку, она должна будет отвязать причальные канаты, позволить течению отнести ее на некоторое расстояние, потом заведет мотор лодки и отправится навстречу свободе.
Дальнейшие ее планы были тревожаще неопределенными.
Прежде чем оказаться среди сангвинистов минувшей зимой, Элизабет закопала изрядное количество денег и золота вблизи от Рима. Эти сокровища она похитила с тел и из домов тех, кого убила после того, как пробудилась в эту эпоху, проспав столетия в саркофаге, заполненном освященным вином.
Рун запер ее в том каменном гробу так же надежно, как заключил здесь, в монастыре.
Элизабет подняла руку и коснулась стены кельи. Женщина была полна решимости никому и ничему не позволить преградить ей путь к Томми — пока еще для мальчика не стало слишком поздно. Оказавшись на свободе, она найдет стригоя и убедит его обратить ее — а потом принесет этот дар к больничной койке Томми.
«Тогда ты будешь жить... и навсегда останешься со мной».
До слуха ее донесся шум шагов по коридору. Приближалась большая группа — слишком большая, чтобы это могло оказаться семейство туристов.
Неужели монахини каким-то образом проникли в ее замыслы?
Она села в кровати, когда чья-то сильная рука уверенно постучала в дверь ее кельи.
— Графиня! — позвал мужской голос с итальянским акцентом.
Элизабет сразу же опознала почти неприкрытую властность в этом голосе и стиснула зубы так, что заныли челюсти. «Кардинал Бернард».
— Вы не спите? — спросил он через плотную дверь.
Элизабет поразмыслила, не притвориться ли ей и впрямь спящей, но не увидела в этом смысла — к тому же неожиданный визит дразнил ее любопытство.
— Не сплю, — прошептала она, зная, что его острый слух уловит эти слова. Потом встала, чтобы впустить посетителей. Ее юбка шелестела по холодному полу, когда она шла к двери, чтобы отпереть ее. Как обычно, кардинал был в своем алом облачении — его тщеславие всегда забавляло Элизабет. Бернард не мог допустить, чтобы кто-то хоть на миг оставался в неведении касательно его высокого сана.
Из-за его плеча на графиню хмуро смотрела Эбигейл. Элизабет проигнорировала монахиню и кивком поприветствовала других спутников Бернарда, большинство из которых она хорошо знала: то были Эрин Грейнджер, Джордан Стоун и молодой сангвинист по имени Христиан. Однако она отметила, что в этой группе, как ни странно, кое-кто отсутствует.
Руна среди гостей не было.
Неужто он так пристыжен, что не смеет показаться ей на глаза?
Гнев вспыхнул в ее душе, но она лишь крепче сжала губы, не смея открыто проявлять раздражение.
— Весьма позднее время для визитов.
— Прошу прощения за то, что побеспокоили вас в столь неурочный час, графиня. — Кардинал вещал с вкрадчивой дипломатической вежливостью. — Но у нас возник вопрос, который мы желали бы обсудить с вами.
Элизабет сохраняла невозмутимый вид, понимая, что дело, которое привело эту компанию к ее дверям, должно быть чрезвычайно срочным. К тому же она чувствовала, что ее шансы сбежать из монастыря в эту ночь стремительно исчезают.
— Я с радостью побеседую с вами утром, — ответила она. — Я уже готовилась отойти ко сну.
Сестра Эбигейл протянула руку и грубо вытащила Элизабет в коридор, даже не пытаясь скрыть свою сверхъестественную силу.
— Если они говорят «сейчас», значит, сейчас.