Когда между ними и чердаком остался лишь слой тонкой деревянной дранки, Легион коснулся бока волка, выражая благодарность и уважение.
— Эта добыча моя, — прошептал он вслух.
Безжалостный волк, неизменно верный, подчинился приказу, опустив морду. Легион ощутил, как его любовь к огромному дикому зверю эхом вернулась к нему. Зная, что волк будет охранять его даже ценой своей жизни, он ступил на участок крыши, лишенный черепицы, с силой топнул ногой по дранке, проламывая ее, — и тяжело провалился в дыру.
Оказавшись внизу, демон приземлился на ноги, даже не согнув колени.
И оказался лицом к лицу с Воителем, который сжимал в руках железный прут. Женщина стояла у него за плечом, из ее ладони вырывался луч света. Оба ничуть не удивились — они были готовы к атаке еще тогда, когда услышали, как волк раскапывает крышу над их головами. И все же Легион сумел насладиться ужасом на их лицах, когда они впервые узрели его мрачное величие.
Он улыбнулся, показав зубы, обнажая острые клыки Леопольда.
В биении сердца Воителя Легион различил трепет узнавания — и смятения.
Но одна эмоция была сильнее прочих, она читалась на лицах обоих смертных.
Решимость.
Они не намерены были отступать.
«Да будет так».
Подлинную значимость имел лишь Рыцарь, а того, кого звали Корца, здесь не было.
Воитель оттолкнул Женщину — Эрин — еще дальше назад, прикрывая собой, как будто его золотое сердце могло защитить ее от Легиона. При этом движении свет фонаря скользнул вбок. Луч выхватил из темноты высокий предмет слева от демона, отразился от его пыльной поверхности, ярко заиграл на недавно очищенном участке.
Зеленоватый луч попал в глаза Легиону, воспламеняя глубоко внутри ярость.
Это был тот самый ненавистный колокол.
Дым шестисот шестидесяти шести сущностей взбурлил внутри его, опознав адское устройство. Они бушевали, точно черный шторм, смешивая воспоминания в неистовый смерч.
Сознание Легиона расщепилось, разделилось на прошлое и настоящее, на его собственную память и память этого множества.
...он карабкается по гладким стенкам полости в зеленом алмазе, ища отверстие...
...он шестьсот шестьдесят шесть раз терпит неудачу...
Прежде чем Легион успел полностью оправиться от потрясения, Воитель обрушился на него. Невероятно сильные ладони схватили демона за запястья. И едва покрытые загаром пальцы коснулись черной кожи, между ними вспыхнул золотой огонь, воспламенив руку Легиона от кисти до плеча.
Впервые за всю вечность демон закричал.1
9 часов 10 минут
Эрин зажала уши ладонями, уронила фонарик и рухнула на колени. Из глаз ее текли слезы, она старалась не потерять сознание.
«Надо помочь Джордану...»
В нескольких шагах от нее Стоун продолжал удерживать черноликого монстра. Он впечатал противника в стену, пытаясь выбить из его легких воздух и прекратить этот рвущий уши вой.
От удара куски черепицы, лежащие на краю дыры в крыше, сдвинулись и посыпались на пол чердака. Эрин подняла взгляд — и обнаружила уставившуюся вниз пару глаз. Они горели алым светом, выдавая скверну, обитающую в теле этого огромного зверя.
Безжалостный волк.
Пока что дыра была слишком узкой для его мощного тела, но волк расширял ее, раскапывая по краям и явно намереваясь прийти на помощь своему хозяину. У дальней стены чердака Джордан продолжал бороться с их жутким противником.
Эрин отступала, пока не уперлась спиной в скользкую от грязи поверхность стеклянного колокола. Она зашарила руками по полу в поисках оружия, но нашла лишь металлическую шестерню, сброшенную ею с оси ранее. Ее пальцы сомкнулись на этой шестерне, пусть даже в нынешней ситуации она была совершенно бесполезна.
И все же...
Прижимаясь к колоколу, Эрин пыталась найти хоть что-нибудь, пока не нащупала длинную стеклянную трубку, торчащую из стенки колокола. Развернувшись, женщина ударила шестерней в основание трубки, там, где она соединялась с колоколом. Трубка откололась и упала на пол, разлетевшись на более короткие куски.
Эрин схватила самый длинный и толстый из них.
С этим стеклянным копьем в руке она двинулась на волка. Зверь почти завершил свой труд. Реагируя на вызывающее движение Эрин, он просунул голову так далеко, как только мог, и щелкнул на нее зубами, из его оскаленной пасти текла слюна. Но широкие плечи все еще мешали ему протиснуться внутрь.