1 Глава.
Вечерний дождь барабанил по крышам, будто пробивая город насквозь, заставляя улицы дрожать под этим назойливым, бесконечным шепотом воды. Нью-Йорк в такие часы превращался в странную смесь света, теней и холодного электричества — будто весь мегаполис был живым организмом, измотанным, но настороженным, готовым вздрогнуть от любого шороха.
С работы я вышла около десяти минут назад, но сердце билось так, будто и вовсе не уходила.
Я менеджер.
Менеджер в пиццерии.
Моё начальство — Норт Андерсон.
Ему перевалило за тридцать, и казалось бы, есть своя семья, бизнес, чего ещё нужно?
Но ему всегда чего-то не хватало.
И сегодня — меня.
В то время, как он подошел — я считала выручку калькулятором, сверяя множество цифр. И первые секунд десять не замечала его присутствия, полностью сосредоточенная на своем деле.
Но он взял меня за локоть, обращая внимание. И удерживал его достаточно долго, чтобы это перестало означать обычные отношения между работником, и начальником.
— Амелия. — он тянул моё имя так, словно пробуя на вкус. — Ты обязана сходить со мной на свидание. Только ты, и я.
На мгновение я подумала, что мне это показалось. Но он усилил хватку на локте, ожидая моего ответа.
— У меня есть парень, мистер Андерсон. — мой голос звучал ровно, но внутри все перевернулось от его колючих слов.
— Парень, значит? — усмехнулся начальник. — Что-ж, это не отменяет предложения. Подумай.
И только после завершения своей речи он отпустил мой локоть, позволяя отодвинуться на приличное расстояние.
Я выбежала с работы, позволяя дождю скрыть непрошеные слёзы, что непроизвольно скатывались по моим щекам.
Не могла сказать, что Норт проявлял интерес лишь ко мне, вовсе нет. Но это был первый раз, когда он посчитал себя достаточно смелым и смог стереть рабочие отношения в пух и прах, после своего заявления о свидании.
Он старше меня на семь лет. У него есть жена и ребенок. Чего он может хотеть от своего сотрудника?
Я свернула с оживлённой улицы в переулок, что служил быстрым инструментом, где я могла добраться до своей улицы в считанные шаги, не петляя часами вокруг торгового центра.
Всё было обычным, насколько это возможно. Старые граффити на стенах, ржавая пожарная лестница, ведущая к коридору многочисленных квартир. Мусорный бак, из которого сквозь дождь доносились писки крыс.
Но одна маленькая деталь перестала приносить покой.
Прямо за поворотом я нутром ощущала чужое присутствие, тень отбрасывала двух людей, даже не стараясь скрыть их напряженные отношения.
Страх подкрался незаметно, но он постепенно растворялся в моём сознании, оставляя осадок где-то в животе.
Я замедлила шаги.
Меня учили тишине с детства.
Быть незаметной.
Тенью.
И сейчас это спасло меня.
Я подошла к повороту почти беззвучно.
Дождь хоть и скрывал часть моих шагов, но не скрывал звуки, исходящие за углом.
Я медленно повернулась.
И осталась стоять, чувствуя тошнотворное предчувствие.
Один мужчина значительно возвышался над другим, и держал за горло в точности как хищник, прижавший свою добычу.
Мозг кричал убежать, но я не могла сдвинуться с места даже на дюйм. Страх парализовал ноги, заставляя смотреть на преступление.
Внезапно голос мужчины разрезал тишину:
— П-пожалуйста, босс, отпу…
— Ты знал, чем все закончится. — грубо перебил его ледяной тон.
Это был не голос.
Это был приговор.
Я видела лишь его силуэт — высокий, широкоплечий. Каждое движение выточенное, словно эти действия он повторял по меньшей мере раз в сутки.
Он сунул руку за пояс брюк — быстро, резко.
И я поняла что он достал пистолет, лишь через секунду после того, как прогремел выстрел.
Грохот отдавался в моих ребрах.
Запах пороха мгновенно смешался с влажным воздухом.
Жертва осела на землю, приземляясь с глухим стуком.
Я застыла.
Потеряла возможность дышать.
Хотела исчезнуть, раствориться, стать водой и скатиться в ливневку. Но стояла. Абсолютно беспомощная и живая.
Убийца наклонился к телу и фыркнул. Так буднично, что у меня подкосились колени.
А затем повернулся ко мне.
Он увидел меня сразу.
Без тени удивления. Будто знал изначально — что я стою тут с самого начала.
Мне пришлось встретиться с ним взглядом. Его глаза — черные, как обсидиан. Свет фонаря освещал их, превращая в пустынную черную бездну.