Пролог
Она чувствовала, как сердце ее наливается кровью от каждого его слова. Особенно от его тихо произнесенного «Ты так нужна мне, Мэй» на рассвете. В тот момент она и приняла судьбоносное не только для них, но и для всей империи решение.
Такао был готов услышать о том, что девушка выберет долг и уже представил, как возвращается в деревню Наито, в свой дом, наполненный одиночеством; как Чонган с сочувствием вздыхает видя молодого дзёнина одного, а Кадзу молча похлопывает друга по плечу.
Эта картина казалась настолько реалистичной, что слова Мэй не сразу возымели должной реакции. Такао стёр какие-либо эмоции с лица, как только увидел ее, идущую к беседке. Это и есть конец только зародившегося между ними чувства? Нет. Чувство останется с ним, она завладела его мыслями, вросла в его душу глубоко корнями. С каждым ее шагом приближается время расставания. В ее руке свиток — долг перед кланом. Неужели это все, что у него от нее останется?
И лишь спустя несколько секунд молчания, видя ее улыбку, колдун понял смысл её слов.
— Я поеду с вами, Такао.
Он хотел обнять ее, притянуть к себе, поцеловать, но от неожиданности лишь смог сказать, что к их отходу всё готово. Мэй всё поняла. Увидела его ожившие глаза. Услышала вздох, быстро колыхнувший грудь мужчины и опустивший напряженные плечи.
***
Клан встретил их как подобает традициям. Когда они подошли к деревне солнце уже опустилось за горы, отчего пламя костра стало ещё заметней и привлекательней.
Всё было почти как в тот день, когда Кадзу привел Мэй в деревню. Домики из бамбука и серого камня, улица, участливый Чонган. Вот только теперь на нее смотрели по-другому. С уважением. И в этот раз она была в сознании.
Ниндзя умолкнувшие при виде своего дзёнина, расступались. Мэй невольно схватилась в подставленную Такао руку. Он преображался в присутствии этих людей: знакомый ей молодой мужчина, который мог смущаться, исчез, теперь рядом шёл глава клана, но он ни на шаг от нее не отстранялся, помогая пройти по каменной дорожке, чтобы та не потеряла равновесие.
Их усадили рядом на застеленную тканью деревянную лавку у костра — почётное место. Поднесли чарку с рисовым вином, а потом начали угощать лакомствами, которые очень уж пришлись по вкусу Сино-Одори.
«Ощущение дома. Вот он. Не императорский дворец — весь в крови, холодный и чужой. А рядом с теми, кто так дорог» — подумала Мэй.
Заиграла мелодия из флейт и кото , а вслед за музыкантами перед костром появились танцующие девушки в ярких одеяниях. Такао и Кадзу сразу переглянулись, никто не мог подумать, что такая часть праздника по случаю исполнения контракта может омрачить атмосферу. Они успели лишь отправить весточку о своем возвращении, но без каких-либо особенных подробностей и указаний…
Мэй тем временем наблюдала за танцем, он показался ей весьма простым — кружить на одном месте вокруг своей оси и поочерёдно взмахивать рукавами — они в детстве так дурачились в окия. Но сейчас… девушка и этого не сможет повторить, как бы не пыталась и не хотела.
Девушка вздыхает и натягивает улыбку, почувствовав на себе сочувствующие взгляды синоби.
Она чуть отклоняет ноющую ногу и касается сидящего рядом Такао. Он смотрит на место, где светлая ткань его одежды прижата к её бордовой ткани, но колена не отодвигает, только поднимает глаза, которые из ярко синих становятся почти чёрными. В них отражается огонь, в них Мэй видит себя. А потом Такао сжимает её руку и шепчет на ухо:
— Пойдем домой. Надвигается гроза…
Девушка посмотрела на высокое ещё совсем недавно небо, где проступали первые звёзды, и удивилась тому, как быстро сгущаются тучи над деревней, а после вновь бросила взгляд на мужчину и поняла, что это его рук дело. Где-то за горными вершинами уже слышится глухой рокот приближающегося грома.
Такао берет пиалу с рисовым вином и опрокидывает её в рот одним глотком. На землю падают первые капли дождя. Танцующие девушки останавливаются вместе с музыкантами, которые быстро прячут свои драгоценные инструменты, Чонган причитает и командует сворачиваться всем остальным. И пока все в суматохе собираются, колдун поддерживает свою возлюбленную уже не только под локоть, но и обхватив рукой за талию, скрываясь из виду в ослепительной вспышке молнии.
***
В доме темно от низко висящих туч, почти как в глубоких сумерках. Шелест дождевых струй о черепицу и близкие раскаты грома перекрывают все звуки и кажется, что в деревне никого нет кроме них. Они стояли в темном коридоре. Молчали.
— Такао… — наконец сказала девушка. — Не стоило.
— Ещё как стоило.
Он стоял так близко, что казалось, будто разделяющий их воздух нагревается и передает тепло его тела. Но Мэй била дрожь. Глубокая внутренняя дрожь, которую почти не видно снаружи. Так хотелось податься к этому теплу и согреться…