— Кадзу прекрасный учитель, — кивнула женщина, тоже улыбнувшись. — И отвлекать никто не будет, и меньше возможности новых боевых ран.
На этом и решили.
***
Харуми попыталась уснуть, но все было тщетно. Девушка проворочалась несколько часов, так и не сомкнув глаз. С одной стороны, она была рада, что ее обучение продолжит именно Кадзу, она всегда восхищалась его скоростью и точностью в бою. Лучше наставника и не сыскать! Но с другой — у нее теперь нет возможности доказать, что она такой же член клана Наито, как и все остальные.
Конечно, молодое поколение вместе с которым она росла, больше не было теми детьми, что просили Харуми обратиться в лису при всяком подходящем и неподходящем случае. Все свыклись с природой девушки и не косились на нее, как на прокаженную. Но Харуми всё ещё оставалась «необычной» — кицуне, которая могла поджечь чей-то амбар или даже дом своей магией. А ещё она была дочерью дзенина. И с возрастом сверстники соблюдали дистанцию именно по последней причине.
«От этого и Шин заговорил про наказание…»
Харуми хотела учиться наравне со всеми. Доказать — ее родство и положение не даёт ей поблажек.
«И кровь у меня красная, как у людей…»
Она поднялась на ноги и, побродив немного по комнате, решила прогуляться, чтобы хоть как-то отвлечься. Накинув на плечи накидку, девушка бесшумно побрела по коридору. Приглушённый свет фонарей вокруг дома дзенина просачивался через окна, придавая жилищу магов и без того таинственный вид.
«Если меня сейчас поймают…»
***
The Dice Is Cast - Yi Nantiro
Она вышла из дома и позволила себе выдохнуть. Шелест оставшейся листвы на осенних деревьях и далёкое уханье совы успокаивали мысли, но раздразнивали лисий слух.
Над головой светила целая плеяда звезд; рассыпаясь на небосклоне, как островной жемчуг, они доносили свой мягкий свет. Харуми затаила дыхание и, словно подхваченная холодными порывами ветра, пошла туда, где всегда находила спокойствие.
Небольшое озеро, созданное быстрыми горными реками. Холодное, как и владелец дома, который оно окружает.
Девушка вспомнила, как донимала одинокого синоби бесконечными вопросами и просьбами. Помнит, как просила его поиграть с ней в салки, как плела ему веночки из цветов и заплетала косы. Отец никогда не дожидался до конца, а ведь у него всегда были такие красивые и длинные волосы! А вот Кадзу позволял Харуми такую шалость, и никто (по крайней мере в глаза) ему и слова сказать не мог насчёт новой прически. А ещё… он обещал научить ее драться.
«Судя по всему, и это обещание он сдержит…»
Только Харуми хотела вступить на деревянный помост, как двери в дом раздвинулись. На улицу вышел Кадзу.
Она смущенно опустила глаза, заметив синоби освобожденным от верхней одежды и, судя по тому что он снимал с себя рубашку, мужчина собирался ополоснуться в этом самом озере.
«Вода же ледяная!» — подумала она. А потом ещё сильнее зарделась, понимая, что вслед за рубашкой отправится и все остальное.
Ухватив подол своей накидки двумя руками, она уже хотела тихо отступить. Но замерла, увидев исполосованную шрамами спину. Эти шрамы тянулись от натренированных плеч и опускались к пояснице, скрываясь под грубой тканью штанов.
«Кто это сделал с тобой?»
Харуми громко вздохнула, жадно хватая воздух ртом, когда Кадзу поднял на нее глаза. Она находилась на приличном расстоянии, но он успел уловить весь ужас на лице девушки. На животе под правым ребром был ещё шрам — свежий, бугристый, темно-красного цвета.
Заметив, что Кадзу смотрит на нее, она тут же развернулась и кинулась бежать. Харуми бежала без остановки, сама не зная куда.
Бежала по темным лесным тропам, совершенно не разбирая дороги. Она не заметила, как свернула не на ту тропинку и, запнувшись о корень, торчащий из земли, полетела вниз, перекатываясь с одного бока на другой. От неожиданного падения неприятно заныла нога. Сидя на сырой земле, Харуми приподняла подол своего ночного платья и недовольно поморщилась, взирая на ссадины и представляя скорые синяки по всему телу.
Сзади послышался голос Кадзу. Слегка сбившийся от бега, но не запыхавшийся.
— И куда ты так рванула? — он коснулся ее плеча, осматривая с головы до ног и помогая встать. — Решила почувствовать себя ночным ёкаем?
— Я и есть ёкай! — раздосадованно ответила Харуми, отряхнувшись от земли и травы. Она старалась не смотреть на мужчину, хотя боковым зрением заметила, что он снова в рубашке.