— Снова, — серьезно проговорил он.
Харуми посильней вцепилась в рукоятку меча, занося его над головой и направляя на Кадзу. Мужчина с легкостью парировал этот удар и, она неумело уворачиваясь, пробороздила ладонями по деревянным половицам оружейного зала и снова подскочила на ноги.
— Ещё раз, — на сбившемся дыхании протянула она.
Харуми отбивалась, как могла. В то время, как ее наставник взмахивал мечом с такой легкостью, словно он весил не больше пушинки. Конечно, он мог пожалеть ее, но даже такие простые удары требовали от нее большей концентрации и отточенности.
Наконец, она совсем выдохлась и при очередном ударе, попросту выронила меч из рук.
— Легче управляться с магией… — в сердцах бросила девушка.
— Дело в практике. Сдаешься?
Харуми промолчала: она тяжело вздымала грудь, глядя Кадзу за спину. Там, у стеллажа с оружием, стояли ее друзья и все сочувственно смотрели на нее. Харуми посмотрела на Кадзу, и он едва заметно кивнул на пол.
Кицуне громко выдохнула и потянулась к оружию, но Кадзу не дал ей этого сделать. Он выставил свой меч вперед, заставляя девушку пятиться назад.
— Не так, — зло усмехнулся он, — Думаешь, противник даст возможность поднять упавшее оружие?
Харуми недовольно фыркнула и сжала кулаки. Она снова посмотрела синоби за спину, но на этот раз сосредоточила свой взгляд на стенде с оружием: ей в голову тут же пришла идея. Она чуть приподняла свою ладонь в подходящем пассе, очерчивая своими тонкими пальцами в воздухе окружность.
И пока Кадзу отмахивался от дыма, внезапно окружившего его, Харуми быстро побежала к стеллажу и схватила вакидзаси, а после подлетела к мужчине сзади.
Кадзу что-то проворчал и резко обернулся, в его грудь упиралось лезвие.
— Что ты делаешь? — возмутился он, уворачиваясь в сторону. Ему явно не понравился дымящийся пол под ногами и черный след в виде ровного круга. Но у Харуми была своя трактовка его вопроса.
— Думаешь, я буду ждать, когда противник зарубит меня? — насмешливо ответила она. — Выживаю.
Аргумент звучал убедительно.
— Опасный ночной ёкай…
Кадзу улыбнулся уголком губ, собирая мечи.
Сердце Харуми ёкнуло, она почувствовала жар на щеках. Он сказал это так, чтобы никто, кроме нее, не услышал. Но, кажется, мужчина тоже ещё долго будет помнить ее ночную вылазку…
Затем он направился в ее сторону, медленно, размеренно, будто бы растягивал момент, и… Прошел мимо.
— На сегодня все, — бросил он через плечо, ответив на немой вопрос девушки.
***
— Пссс… Харуми!
— Юки?
Он выловил ее после тренировки, дождавшись, когда Кадзу скроется за домами.
— Ты хорошо справляешься.
Глаза Юки блестели в восхищении, в то время как сама Харуми не была такой уж веселой.
— Кажется, отцу след от моих маневров в зале не понравится… — устало предположила Харуми.
— Шин сказал, ты взяла всю вину на себя.
— Там и брать нечего, — отмахнулась девушка.
— И всё же ты поступила очень… — он подбирал подходящее слово. — Правильно, в общем.
Внутри Харуми потеплело от этих слов. Неужели она вызвала доверие
и чувство уважения среди ребят? Может, наказание отца сослужит ей неплохую услугу? Как знать…
— Кстати, матушка сделала мазь для твоего отца, просила передать. А это тебе, — он вручил ещё один свёрток. — Шрама не останется, если будешь пользоваться.
— Спасибо, — только и успела сказать Харуми, как Юки и след простыл.
«Странный он… Делает подарки и убегает. Наверное, сбежал с общей тренировки…» — предположила девушка, сжимая в руках лекарство.
***
— Твой отец в твоём возрасте тоже любил с магией экспериментировать, — вспомнил Кадзу, глядя за кружащихся над их головами, сотканных из пламени костра, огненных бабочек. Она ещё с его возвращения хотела показать чему научилась. И вот пришел черед. — Однажды так напугал бедного Чонгана своей иллюзией, что тот чуть заикаться не начал.
— Я плохо помню дедушку Чонгана… — призналась Харуми. — Но ты провел много времени с ним. Наверное, ты по нему очень скучаешь.
— Да. Иногда забываю, что его нет. Кажется, вот вернусь в деревню, а там Чонган со своими отварами, — он вспомнил горький вкус травяного чая, знакомый с самой первой встречи с Чонганом. Они были и правда близки.
Харуми хотела отвлечь Кадзу, развеять его тоску, а ещё отблагодарить за терпение во время обучения, и потому спросила:
— Какое твоё любимое животное?
— Лиса. — нераздумывая ответил Кадзу.
Харуми покраснела и попыталась скрыть свою улыбку.