— Ну… В лису я и сама могу обратиться.
Потом она вдруг засмеялась, когда ей пришла идея, затем немного посерьезнела и выплеснула вперёд сгусток магии.
Огонь тут же перевоплотился в изящную фигуру коня, который выпрыгнул прямо из костра на поляну: с густой и длинной гривой, пышущий жаром, в натуральный рост. Оглядевшись, он поскакал вперёд, затем обогнул поляну и вернулся к Кадзу, весело подпрыгнув над землёй.
— Красивый… — прошептал Кадзу, когда пламенный зверь подошёл к нему и склонил голову в попытке выпросить немного ласки. Синоби посмотрел на Харуми, та кивнула, и он погладил животное по мордочке, а Харуми и не думала останавливаться на этом.
Из костра вылетали птицы — маленькие ласточки и воробьи, орлы и даже красочный феникс.
«Это стоит одного сожженного амбара, где она тренировалась» — мысленно согласился мужчина, проваливаясь пальцами в огниво шерсти животного.
И в этот самый момент с неба, плавно танцуя, начали падать крошечные снежинки — они задевали животных, тут же, шипя, испаряясь; опадали на плечи и голову кицуне и окутывали всю поляну какой-то невообразимой сказочной атмосферой, пряча их двоих от всего мира за снежным покровом.
Кадзу пережил и увидел за всю свою жизнь многое, но ничто бы не смогло соперничать с этим моментом. Магия была в воздухе, оседала на коже и в лёгких сладковатым мороком — как тягучий мед; таяла на языке как первый снег и обещала что-то ещё более захватывающее впереди. Он завороженно наблюдал за веселящейся Харуми, а сам не мог вспомнить ни единого момента в своей жизни, когда бы чувствовал себя более счастливым и спокойным. В голове, опустевшей и лёгкой, звенела только одна-единственная мысль:
«Прости».
6. С закрытыми глазами
Various Artists — Memory Loss
С тех пор, как они сыграли свадьбу, Такао ни на день не оставлял Мэй одну. Она поселилась не только в его клане… Эта бесстрашная и самоотверженная девушка растопила лёд и навсегда обосновалась в его сердце.
— Мэй… Холодно уже, пойдем в дом.
Она стояла во дворе, освещённом летающими фонарями, которые поддерживал своей магией колдун.
— Я всё думаю…
— Сделала ли ты правильный выбор?
Он посмел предположить именно это завершение фразы. Хотя так боялся, что любимая и правда усомнится в своем решении бросить всё ради него. Да кто он такой по сути? Главарь наемников? Да, сильный маг… Но она — наследная принцесса, которая должна была стать Императрицей Нойре.
— Нет… — она резко развернулась, от чего пошатнулась и упала бы, не подхвати Такао ее за талию. — Такао, об этом я никогда не пожалею.
Она провела рукой по его щеке, передавая всю нежность и любовь этим прикосновением.
— Тогда что тебя мучает? — тихо спросил колдун, накрывая ее ладонь своей, согревая. На обеих его руках свежие бинты — Мэй лично делает ему перевязки, несмотря на возражения:
«Не нужно тебе на это смотреть…»
«Это теперь руки моего мужа» — решительно отвечала Мэй, смывая запекшуюся кровь и нанося целебную мазь на порезы. В каждом ее движении читалась забота и любовь.
— Если наш ребенок родится необычным…
Из ее рта вырвался пар. Зима выдалась особенно снежной, отчего в горах Наито было довольно холодно.
— Волшебным, — поправил Такао.
— Справлюсь ли я?
— Мы, — снова улыбнулся Такао.
Но Мэй продолжила открыто озвучивать свои опасения и переживания.
— Я сама только недавно начала понимать, что значит быть кицуне. А ещё я боюсь, что Савада захочет, в конце концов, избавиться от потомков Ириса…
— Ты будешь прекрасной матерью, — сжал ее ладони покрепче и заглянул в глаза жены он. — А я буду защищать тебя и нашу дочь, чего бы мне это не стоило.
— Дочь? — Мэй выгнула бровь.
— Мне приснился сон, — пояснил свою уверенность в поле ребенка дзенин. — И в нем наша дочь была так же прекрасна, как ты.
Он не стал говорить, что ещё во время их путешествия, возвращаясь домой, в море ему явился Амо-бико и предсказал появление именно дочери у колдуна и кицуне.
— Я чувс-с-ствую с-с-силу на этом корабле… — прошипел он, сверкая белыми невидящими глазами. — Лис-с-сичка. С-с-скоро две. Твоя дочь вернёт мир, облачившис-с-с-сь в крас-с-с-сный.
Такао обернулся, проверив действительно ли один он на палубе. Никого не было. Глубокая лунная ночь.
— Моя дочь? — переспросил он, вглядываясь в лицо столь редкого создания. — У меня будет дочь?
Говорят, что встреча с Амо-бико все равно что благословение (или же проклятие), ведь только единицам счастливится услышать пророчество из уст ёкая.
— Запомни. Она отом-с-стит за пролитую кровь, облачившис-с-сь в крас-с-сный!