Странное ощущение — слышать его, но не видеть. Харуми представила его силуэт — лицо, волосы, руки. И поняла, что знает наизусть каждую чёрточку, каждую родинку.
«И шрамы…»
— Мама, ты знаешь откуда у Кадзу шрамы на спине?
Мэй, державшая в руках небольшой чайник, чуть не пролила его содержимое мимо пиалы.
— Ты видела его шрамы?
Харуми стало стыдно. И чтобы как-то смягчить свой внезапный вопрос, она решилась на небольшую ложь.
— Мальчики сказали они на всю спину.
— Мальчики, значит…
От проницательного взгляда матери сложно что-то скрыть. Однако, Мэй расслабилась и вернулась к приготовлению чая.
— Все же это его шрамы, может быть, стоит спросить у него?
— Значит, ты знаешь? — любопытство всегда было одной из главных черт Харуми с самого детства, но спрашивать о шрамах прямо у Кадзу… Хватит с нее и того, что она их увидела. А он увидел ее в этот момент.
— Иногда люди жертвуют собой ради чего-то или кого-то, Харуми.
Почему-то услышав это, Харуми сама почувствовала боль.
Это начинало пугать.
— Будь внимательна.
Его голос немного заглушал ветер, но она пропускала через себя каждое его слово.
Улавливая звуки вокруг, Харуми шла рядом с Кадзу. Медленно, осторожно. Иногда он корректировал линию ее траектории, слегка дотрагиваясь до плеча, направляя.
Снег усиливался, и ей казалось сними она повязку с глаз — ничего не увидела бы. Где-то недалеко звенели колокольчики, привязанные по бокам моста, ведущего на другую сторону гор.
— Мы идём к мосту?
— Да.
Харуми облизала растаявшие на губах снежинки. Внимательный синоби, посчитав это признаком волнения, решил развеять страхи девушки:
— Не бойся. Через него мы не пойдем. Не сегодня.
— Я и не боюсь, — самоуверенность шла впереди Харуми, задирая нос. — Это тебе нужно опасаться. Мост деревянный, а рядом с тобой кицуне, которая то и дело что-нибудь подпалит…
Судя по его короткому выдоху, шутку он оценил. Она сделала ещё десяток шагов и ее обвил сильный порыв ветра.
«Обрыв» — подумала она и остановилась.
— Я хотела спросить, можно? — голос ее дрожал, но не от холода.
— Что, любознательная?
Ленту она не снимала. Думала, что так будет проще.
— Откуда твои шрамы?
Решилась. Не слишком ли близко она хочет к нему подступиться? И как давно она хочет знать о нем больше? С самого детства Кадзу был тем, кому она и ее семья могли доверять. Он никогда не позволил бы ей рисковать. Даже во время тренировок Кадзу сражался в пол силы.
— Это случается, когда плохо подготовлен к заданию.
«Не может быть!»
Харуми не верила, хоть и не знала всей правды. Никто никогда не говорил ей о благородном происхождении матери и о том, как именно Мэй помогла клану. Знала лишь то, что мама — кицуне и готовилась стать гейшей. Ни слова про род Ириса — эта тема была под запретом в клане.
Харуми сняла повязку, хотела увидеть синоби и тут же сощурилась от белого света вокруг. Снег. Всюду снег. Не было видно гор, обрыва под ногами и деревни.
— Пообещай мне тренироваться каждый день, — придерживая дезориентированную девушку, потребовал Кадзу.
— А ты собираешься на новое задание?
Он молча кивнул. В голове гулом отдавалось сердцебиение. Она так долго ждала его возвращения, чтобы снова попрощаться? Обида. Ещё такая детская обида охватила Харуми.
«И он ушёл бы, не сказав? Куда? Опять в столицу? К госпоже Чхве?»
Девушка не заметила, как внутри нее разбушевался огонь. Это была злость?
«На Кадзу? Почему? Он ничего плохого мне не сделал. Или на ту женщину? Что это?»
Конечно, ей не стоило приставать к нему с расспросами, ведь каждый имеет право на личную жизнь, но все же один вопрос она не могла не задать:
— Надолго?
— Мост сжечь не успеешь, — усмехнулся он, даже не догадываясь, что девушка испытывает. — Возвращайся. Руки синеют.
Она не заметила. Внутри все пылало. Это была ревность.
7. Вьюга в сердце
RADWIMPS (feat. Toaka) Suzume
Харуми, как и обещала, тренировалась каждый день, увеличивая время пребывания с повязкой на глазах. И с каждым днём она все лучше ориентировалась — знала сколько шагов от одного дома до другого; где нужно слегка пригнуться под раскидистыми и тяжёлыми от снега сосновыми ветками; знала каждую ямку и камень на пути к уже замершему пруду возле дома Кадзу. Её от природы острый лисий слух стал прекрасно работать и в человеческом облике. Обострилось и обоняние.
— Юко, — улыбнулась Харуми, почувствовав рядом девушку. Ветер принес с собой аромат цветов камелии.