— В таких танцевать учатся. Мне сказали.
«Подарок» — мысленно пропела Харуми, не прекращая улыбаться.
Он запомнил, как Харуми понравилось выступление будущих невест на празднике весны. А ещё он знал, что девушка неоднократно занималась с Мэй. И пусть она убеждала, что плоха в искусстве танца, Кадзу был уверен, что однажды Харуми превзойдет своих учителей. Во всём превзойдет.
— Спасибо! — прижав к груди подарок, поблагодарила Харуми и поклонилась, как учила ее Мэй. — Весной будет как раз впору.
Губы мужчины непроизвольно дернулись в подобие улыбки.
— Покажешь, чему научилась?
Харуми вопросительно подняла взгляд на синоби.
«О чем он? Хочет узнать насколько продвинулись мои тренировки или навыки танцевать?»
Видимо, смятение девушки было заметно на ее лице, раз Кадзу решил задать уточняющий вопрос:
— Готова к спаррингу?
«Глупая» — в сердцах отругал себя Харуми.
***
— Она должна знать! Сказать ей о решении в последний момент неправильно, Такао!
Обычно сдержанная в проявлении ярких эмоций Мэй, не могла в этот раз быть спокойной.
— Мэй, если мы сделаем, как ты хочешь, то сомневаюсь, что она будет продолжать готовиться к отъезду с таким упорством, как сейчас.
Такао был серьёзен, так же, как при обсуждении контракта.
— Но это подло… — почти задохнулась своим шепотом Мэй.
— Это спасет ей жизнь, — жестко пресек возражение Такао, как делал в моменты спора с остальными синоби клана. — Магия и владение оружием — вот ее защита. И мы должны поспособствовать скорейшему их развитию.
Но лёд в его интонации треснул, стоило посмотреть на измученную жену, которая не спала и не ела толком уже несколько дней. Он подошёл к ней, дотронулся перебинтованной ладонью до нежного лица и хрипло, почти шепотом, продолжил:
— Думаешь, я хочу отдавать свою дочь чужакам? Я не каменный и мое сердце все ещё бьётся. Харуми часть нас. И отрывая ее от клана, от семьи, я отрываю и часть своего сердца тоже.
— Такао…
Мэй обняла мужа, пряча свои слезы, уткнувшись в его грудь. Он чувствовал, как ткань его одеяния пропитывается горьким сожалением.
— Кадзу прав, она сильная, — погладив по спине жену, прошептал колдун. — Прямо, как ее мама. И справится со всеми трудностями.
***
Пещера была пуста, капли талого снега, соприкасаясь с камнями, создавали природную мелодию. Харуми принесла с собой ещё горячие сладкие булочки, которые так любила здешняя хозяйка.
— Пр-р-ришла… — послышался голос ёкая, отдающийся эхом по всей пещере. Короткое свечение и сзади слышится уже человеческая речь. — Это мне, лисичка? С чем?
Сино-Одори быстро приняла из рук гостьи небольшую корзинку с булочками и принюхалась, облизнув губы.
— Твои любимые, со сладкой фасолью, — улыбнулась Харуми.
— Что за праздник? — не считая нужным ждать, поинтересовалась Сино, уплетая сладость за обе щеки.
— Просто так, — пожала плечами кицуне, мысленно обдумывая предстоящий разговор.
— Хитрая лисичка. Что-то спросить хочешь?
— Сино, ты часто с людьми общалась? Помимо клана.
— Бывало, а что? Что именно тебя интересует?
— А тебе кто-то нравился?
Очередная булочка вернулась обратно в корзину, больше сладкого Сино любила поговорить о личном. Она любила секреты. Особенно чужие.
— Кто-то? Про мужчину спрашиваешь?
— Я… — Харуми поняла, что долго ходить вокруг да около не сможет. — Да.
— Почему меня? У Мэй на эту тему будет лучше спросить.
Харуми покачала головой, понимая, что эту тему с кем-либо из клана обсуждать точно не будет. Тем более с Мэй.
— Таким как мы сложно с людьми. Они бегут от нас, как от огня, если узнают правду о нашей сущности. Мэй повезло, Такао тоже не такой, как все люди. Он понимает её и принимает. Любит и заботится. Поэтому и ты появилась. А вот в моем случае сложно найти кого-то, кто примет. Я могу очаровать, но не заставить полюбить по-настоящему.
— Очаровать?
Интерес в глазах девушки сложно было не распознать.
— Нравится кто-то? Шин? — с интересом предположила Сино. — Он красивый, сильный и ловкий. И думаю, что его очаровать будет не так сложно, всё-таки он знает тебя с самого детства…
— Не он…
Ёкай, блеснув глазами, подсела ближе.
— А кто же?
— Кадзу, — быстро ответила кицуне, даже немного сжавшись. — Только не говори никому.
— Что ты! Я никогда не выдаю чужие тайны, лисичка. И твою сберегу. А Кадзу… — она задумалась, подбирая слова. — Он тоже свой. Не ёкай, но и не совсем обычный человек… Такого нельзя очаровать, только если сам захочет.